К основному контенту

Хрустальный мальчик

В стекло ударился снежок.

Олли тут же встрепенулся, кое-как встал и, прихрамывая, подошел к окну. Соседские ребята построили ледяную крепость, воспользовавшись тем, что снег чуть-чуть подтаял. Теперь же у них разворачивались нешуточные бои на снежках за право быть королем.

- Э, ну кто так делает!- недовольно проворчал ему в спину Кристофер, взмахнув руками,- нельзя бросать на середине!

Они играли в шахматы.

- Сейчас вернусь,- отозвался Олли, оглянувшись на друга. Кристофер цокнул языком, свалил все фигурки с доски на ковер.

- Посмотри,- мальчик подозвал к себе Кристофера. Тот нехотя поднялся на ноги.

- Можно подумать, там что-то интересное происходит,- пробурчал друг.

Но все же подошел. Детская площадка, из которой ребята уже почти выросли, залита солнечным светом. Холодно, хотя на календаре значится начало весны.

- Пошли сыграем еще,- Кристофер оперся на подоконник.

- Успеем,- Олли завороженно смотрел на то, как мальчишки перебрасываются белыми снарядами. Девочки стояли чуть поодаль, что-то оживленно обсуждая. В баталиях они явно не желали принимать участия, зато наверняка потом будут бороться из-за возможности стать по правую руку от короля, чтобы показывать язык остальным с ощущением полного удовлетворения.

Олли приложил ладонь к стеклу, прижался к нему носом. Кристофер нетерпеливо подергал его за рукав пижамной рубашки. Тот же будто не обратил на это никакого внимания. Олли завороженно смотрел, как мальчишки ловко уворачивались от снежков, прыгали, убегали подальше от противников. Он приоткрыл окно. Комнату заполнили радостные вопли, звонкий смех, подбадривающие выкрики - каждая девочка болела за своего фаворита.

Девочки были очень красивыми. Как чудесные куколки, шагнувшие прямо с витрины магазина. Одеты в хорошенькие шубки, похожие на ту, что носила мама Олли. Когда мама возвращалась домой, в прихожей приятно пахло мехом, морозом и еще почему-то шоколадными конфетами.

Самой прекрасной показалась та, что была в каракулевой шубке. Длинные золотистые волосы и сверкающие синие глаза.

Один из мальчишек зазевался, засмотревшись на болельщиц. Снежок прилетел ему прямо в лоб. От неожиданности он упал, а потом рассмеялся.

- Не надо, Олли,- Кристофер попробовал забрать друга от окна, но Олли отпрянул. Тогда Кристофер сказал закрыть окно - Олли не послушался.

- Ты же заболеешь!- воскликнул Кристофер. Его друг поковылял в сторону прихожей. Кристофер бросился за Олли, который уже натягивал куртку поверх пижамы, кое-как нахлобучив на голову шапку, наспех обувшись.

Олли схватил связку ключей, отпер входную дверь, шагнул на крыльцо. Кристофер так и остался стоять в прихожей, потому что из дома ему не было хода. Он мог только беспомощно смотреть, как хрупкая фигурка Олли направляется во двор, чтобы попроситься поучаствовать в битве за крепость.

Увидев Олли, мальчишки замерли на месте, побросали на землю снежки.

- Можно мне с вами?- спросил Олли, стесняясь. Он сомневался, что его примут, однако попробовать же стоило. Мальчик не знал их имен, но лица были знакомыми, как-никак живут по соседству и он не первый раз за ними наблюдал. Девочки тут же встали кружком, зашептались, то и дело поглядывая на Олли, с чьих губ сползала улыбка.

- Пожалуйста,- он сделал шаг назад. Ребята переглянулись. Они знали, что играть в подвижные игры с Олли, которого все называли "хрустальным мальчиком" из-за врожденного недуга, чревато нехорошими последствиями. Как для него, так и для них.

- Мы бы с радостью,- вперед шагнул один из участников битвы, поправляя шапку. На его щеках пылал румянец. Стоит дотронуться - обожжешься.

- Только нас потом ругать будут.

Олли понурил голову. Но затем ему пришла замечательная идея.

- А может быть вы все вместе придете ко мне в гости?- улыбка на его губах засияла с новой силой. Девочка в каракулевой шубке подошла к нему поближе. Олли зачарованно смотрел на нее. На шее у прелестницы был серо-синий платок, на котором красовалась брошка в виде головы оленя.

- Как тебя зовут?- спросила она.

- Оливер,- Олли гордо вздернул подбородок. Дедушка всегда учил представляться полным именем, а "Олли" нужно оставить для своих, домашних. К тому же девочку могло рассмешить это детское имя, а мальчику так хотелось ей понравиться.

- Софи.

Мальчик протянул ей руку, Софи с удовольствием ее пожала. Оливер тут же застонал от боли. Девочка испуганно отскочила назад.

- Все хорошо, не переживай,- заверил ее Олли, глядя на руку. Он посмотрел на окно своей комнаты, откуда на него смотрел рассерженный Кристофер.

- Извините,- пробормотал Олли и поплелся обратно к крыльцу, роняя слезы. Софи смотрела ему в спину.



Когда Олли вернулся из больницы с гипсом, то Кристофера нигде не было. Олли подумал, что друг сильно обиделся из-за вылазки наружу для знакомства с ребятами. Дедушка, который благополучно заснул в гостиной и даже не услышал, как Олли вышел во двор, сидел на кухне вместе с мамой, готовившей ужин. Пахло сердечными каплями, крепким кофе.

Мама что-то тихо выговаривала дедушке, а тот наверняка кивал, глядя в пол, стесняясь посмотреть в разгневанное лицо дочери. Ей пришлось отпроситься с работы и поехать прямиком в больницу. Мама очень злилась, пусть и не кричала. Поэтому Оливеру приходилось подслушивать, но слышал в основном одну и ту же фразу.

- А если бы он упал?

- Ну он же не упал,- донесся дедушкин голос.

- Ладно только рукой отделался,- вздохнула мама и по новой,- ох, кошмар, вдруг упал бы!

Олли потерял всякий интерес к беседе, побрел к себе в спальню. Про Софи никому не рассказал, соврал, что просто ударился, пока одевался.

Кристофер обнаружился в шкафу с одеждой в спальне Оливера, где сидел, прижав к себе плюшевого медвежонка. Это была игрушка Кристофера, которую Олли обнаружил в стенном шкафу в коридоре, когда он с мамой и дедушкой переехал в этот дом.

Медвежонок пах нафталином, пылью, яблоками и одеколоном, почти как у дедушки.

- Ты чего тут сидишь?- спросил Олли. Кристофер даже не взглянул на него.

- Обиделся?- Оливер дотронулся до плеча друга. Тот отмахнулся. Его каштановые волосы были взъерошены, как будто он беспрестанно запускал в них пальцы из-за того, что нервничал.

- Нет,- Кристофер мотнул головой.

- Можем в шахматы еще раз сыграть перед ужином,- предложил Олли, неуклюже добравшись до рассыпанных на ковре фигурок, сел возле них. Кристофер нахмурился.

- Ты на самом деле такой дурак или притворяешься?

Олли не нашел, что ему ответить. Определенно дурак, раз выбрался на улицу, не одевшись как следует. И пришлось еще ехать гипс накладывать из-за перелома ладони. Но большим дураком он себя чувствовал, когда сидел безвылазно в своей комнате, даже не имея возможности сходить на второй этаж или залезть на чердак. Там же лестницы. Самый страшный кошмар матери Олли.

- Ты мог умереть просто играя в снежки! - выпалил Кристофер, выбравшись из шкафа,- и я никак бы тебе не смог помочь!

- Думаешь, что я бы тоже застрял в доме?- задумчиво произнес Олли, сгребая фигурки в кучу,- это не так уж и плохо, мы могли бы с тобой продолжать общаться.

Кристофер смотрел на друга как на сумасшедшего.

- А как же твоя мама, твой дедушка?

Оливер отвернулся. Защипало глаза.

- Или ты хочешь этого?- Кристофер сел с ним рядом. Олли не ответил, он был занят тем, что вытирал слезы, покатившиеся по щекам.

- Ничего хорошего в смерти нет,- друг обнял Олли. Лишь его касания не вредили мальчику.

- Почему нет? Никакой боли, никакого страха!- возмутился Олли. Кристофер погладил его по светлым волосам.

- Насчет страха ты загнул.

Олли непонимающе уставился на него.

- Не обращай внимания,- Кристофер расставлял шахматные фигурки на доске,- за кого играть будешь?

- Мои белые,- Олли шмыгнул носом.



После ужина Олли остался поболтать с дедушкой и мамой в гостиной. Кристофер же сидел в спальне. Взрослые его не видели, а слушать чужие разговоры не очень-то хорошо. Он слышал, как мама Олли что-то рассказывает, как смеется дедушка.

Мама у Оливера была женщиной изумительной красоты и глядя на дедушку, он мог точно сказать, что она на него совсем не похожа. Высокая, с прямым носом и правильными чертами лица, с длинными светлыми волосами, которые она часто носила распущенными. Дедушка же был низеньким мужчиной, с крючковатым носом. Волосы его, еще не до конца выпавшие, кое-где посеребрились, а где-то сохранили густо-черный цвет.

Папы у Оливера не было. Он исчез в тот же миг, когда врач рассказал родителям о заболевании Олли.

Свою маму да и вообще семью Кристофер не помнил, но очень старался возродить в памяти ее образ. Он имя-то свое позабыл, носил то, что ему предложил Олли. А предложено оно было из-за одежды, которая всегда на Кристофере и из-за медвежонка. Кристофер даже не помнил почему так важен для него была эта игрушка, однако чувствовал, что она ему крайне необходима.

- Ты очень похож на него,- Олли показал Кристоферу черно-белую фотографию мальчика, найденную в интернете. На мальчике был похожий свитер, надетый поверх рубашки, шортики, носки и сандалии. В руках он держал медвежонка, отдаленно напоминающего игрушку Кристофера. У мальчика были темные волосы и глаза, совсем как у нового друга.

- Это сын моего любимого писателя,- Олли показал фотографию, где мальчик вместе с игрушкой сидит на коленях у отца, странного мужчины со стеклянными глазами.

Больше всего Кристофера беспокоило то, что дом никуда не выпускает его. Стоит только попробовать выйти за порог, как бесплотное тело обжигало. Кристофер не мог взять в толк: раз его больше не существует в мире людей, то как же так получается, что он ощущает эту боль?



Олли вернулся в спальню не один. С ним пришел дедушка, которого мальчик упросил почитать ему перед сном. Пока Олли укладывался на подушки и натягивал одеяло до подбородка, Кристофер усаживался в изножье кровати, готовясь тоже послушать истории на ночь. Дедушка не взял книгу, предложенную внуком, он принес свою. Кристофер с интересом смотрел на то, как он раскрывает потрепанный переплет, поправляет очки на носу, прочищает горло перед началом чтения. У Кристофера складывалось впечатление, что мальчик тоже стал частью семьи.

- Мистер Кроль жил в маленьком доме у леса. Дом выглядел даже не маленьким, а крохотным, если сравнить его со всеми остальными домами по соседству. Но ни у одного из них не было чудесной красной крыши, окошек с такими же красными ставнями и крыльца с рассохшимися ступенями. Дверь в дом была тоже выкрашена в красный. Правда, краска кое-где уже успела облупиться, да ну и не беда, ведь мистер Кроль обновлял ее каждую весну, приводя в порядок сонный садик вокруг дома и затевая грандиозную уборку,- голос дедушки скрипел, как несмазанные петли. Кристофер представлял себе, что так скрипели дверные петли в доме мистера Кроля.

- И когда с уборкой было покончено, мистер Кроль обыкновенно выставлял в саду круглый стол, за которым по вечерам пил душистый чай и принимал гостей,- дедушка остановился на секунду, чтобы повернуть книгу к Олли и показать ему иллюстрацию славного домика и его жильца, мирно попивающего чай за круглым столиком. Мистер Кроль на картинке был поджарым старичком с пышными усами. Кристофер едва не свалился на пол, пытаясь заглянуть за плечо дедушки, чтобы как следует рассмотреть героя истории.

- Мадам Бурундук приносила к чаю ванильный зефир, а господин Лось каждый раз угощал пирогами собственного приготовления. Пироги были страшно вкусными, но иногда, в дни плохого настроения, начинка оказывалась непропеченной или же тесто пригорало. Тогда, чтобы развеселить своего друга, мистер Кроль готовил что-нибудь сам,- дедушка перевернул страницу и показал ещё одну картинку - мистер Кроль стоит возле допотопной плиты, нацепив варежки-прихватки, деловито уперев руки в бока и поглядывая на настенные часы. Олли улыбнулся, затем зевнул, сонно потирая глаза.

- Летними вечерами мистер Кроль любил музицировать в саду или же прогуливаться вдоль кромки леса. В сам лес мистер Кроль ступать не смел, он полагал, будто лес - самый что ни на есть волшебный и обитают там волшебные существа, а потому вторгаться к жителям абсолютно невежливо,- дедушка краем глаза поглядывал на засыпающего внука. Его голос, пусть скрипуч и колюч, но дело свое делал замечательно: Олли даже не заметил, что дедушка замолчал, осторожно поцеловал его в лоб и выключил настольную лампу, а затем покинул спальню, аккуратно прикрыв дверь. Книгу он забрал с собой, и сгорающий от любопытства Кристофер последовал за ним, желая хотя бы увидеть обложку.

“Сказки, рассказанные под треск костра”. Почти вытертая от времени надпись и картинка, изображающая небольшой костерок возле которого сидели две фигурки. Кристоферу почему-то стало так тепло и хорошо, просто глядя на эту иллюстрацию. Он прикоснулся к книжке дрожащими пальцами. Перед глазами что-то мелькнуло. Кристофер непонимающе воззрился на книгу и снова коснулся ее, только теперь положил на обложку раскрытую ладонь. Он увидел спальню Оливера, лишь обстановка была не та, которую привык видеть ежедневно. Немолодая женщина сидит в кресле-качалке, а у нее на руках мальчик лет пяти. Кресло мерно покачивается, женщина читает мальчику историю про юношу, провалившегося из собственной ванны в океан, где его подхватили тонкие руки молодой девушки с рыбьим хвостом. Ребенок смеживает веки, цепляясь пальчиками за теплую кофту женщины. Кристофер слышит тихий голос, рассказывающий о красотах подводного мира, про разноцветных рыб, снующих туда-сюда перед главным героем. Он отдернул руку и видение тотчас пропало. Кристофер прикрыл глаза и заплакал бы, если мог. Почему-то казалось, что эта книжка связана с ним, как и медведь, правда от прикосновений к игрушке он ничего не видел.

Кристофер возвратился в спальню и свернулся калачиком возле Олли, видящего уже десятый сон.



За завтраком, пока Олли с аппетитом уминал сладкие блинчики с малиновым вареньем, а его дедушка пил крепко заваренный чай, Кристофер пробрался к ним и уселся на свободный стул. Там обычно сидела мама Олли, но сейчас она была на работе.

- Спроси у дедушки где он взял книжку, которую вчера читал тебе перед сном,- прошептал Кристофер. Прямо перед ним стояла тарелка со стопкой золотистых блинов и открытая банка варенья. Как бы ему хотелось стать видимым, осязаемым, присоединиться к своему другу за завтраками, обедами и ужинами.

- Дедуль,- протянул Олли,- а откуда у тебя взялась вчерашняя книжка?

Дедушка повернул к нему голову.

- Нашел тут, когда разгребал коробки на чердаке. Понравилась?- он тепло улыбнулся.

- Очень,- кивнул Олли. Кристофер заерзал на стуле.

- А больше дедушка ничего не находил?

- Что еще там было, ну, в коробках?- Олли пододвинул к себе чашку. Его чай уже подостыл и не обожжет язык.

- Игрушки, в основном, старые такие, потрепанные, как и книга. Детская одежда. Постой-ка, что покажу,- дедушка встал из-за стола и вышел в коридор. Он почему-то очень обрадовался тому, что внук внезапно заинтересовался этими занятными вещицами. Дедушка не выкинул ни одной, рука не поднялась. Ведь там, в чердачных коробках, была упакована чья-то жизнь, а жизни дорогого стоят. Потому все вещи он просто переложил в более новые коробки и аккуратно заклеил, что-то же перенес даже в свою комнату, такие вещи, как книги или же фотоальбом, с которым вернулся на кухню.

Кристофер приосанился.

- Наверное, эти люди здесь жили раньше,- дедушка раскрыл альбом. Фотографии были черно-белыми, местами не очень четкие. Чаще всего на них встречалась та немолодая женщина, которую увидел Кристофер в кресле, и мальчик лет десяти, чье лицо было всегда отвернуто от объектива камеры. Вот они сидят в саду, возле фортепиано, за обеденным столом, или в том самом кресле-качалке. Рядом с ними иногда появлялся тучный мужчина в возрасте. У него были смешные усы и светлая, добродушная улыбка.

Кристофер протянул руку и коснулся фотографии, сделанной на крыльце дома. Мальчик стоял, опершись на перила, глядя куда-то вдаль. На нем сандалии, смешные шортики и вязаный свитер. Носок на одной ноге сполз вниз. Едва ладонь Кристофера накрыла снимок, как у него перед глазами возник сад с пышно цветущими кустарниками чайной розы, даже будто слышно пение птиц. Словно Кристофер сам стоял на том крыльце, держа в руках плюшевого медведя. Мир черно-белого снимка вдруг оказался раскрашенным буйной зеленью, синевой неба, ласковым солнечным теплом.

Дедушка листал альбом, с каждой страницей которого мальчик, все еще не показывающий своего лица, казался меньше и тоньше. Лицо женщины покрывается более глубокими морщинами, а с губ мужчины пропадает улыбка.

На самой последней странице мальчик поворачивается к объективу, но изображение размыто, будто во время съемки он отчаянно мотал головой, не желая сниматься. Олли украдкой посмотрел на Кристофера. У того дрожали губы.

Кристофер очень боялся коснуться фотографии, однако сделал это и ладонь нещадно обожгло. Перед глазами понеслись не отрывочные видения, а целый поток воспоминаний, которые хлынули толщей воды через сломанную дамбу. Мальчик схватился за голову, отшатнулся назад и провалился сквозь стену, смежную со спальней Оливера.

Олли вскочил со своего места, желая помочь другу. Дедушка недоуменно посмотрел на него.

- Что такое?- спросил он, непроизвольно вставая, поддавшись порыву внука.

- В туалет захотелось резко,- промямлил ошеломленный Олли. Дедушка удивленно вскинул кустистые брови, морща лоб.

- Ну так иди.

Олли вышел в коридор и понесся в свою комнату, где Кристофер сидел на полу, спрятав лицо в ладони. Олли закрыл дверь, присел возле друга, кусая губы.

- Ты в порядке?- спросил он,- эй, посмотри на меня…

Кристофер отнял руки и Оливер с изумлением увидел, что его глаза горят как две звезды.

- Мои родители построили этот дом еще будучи молодыми. Детей не было,- прошептал Кристофер и глаза его разгорались все сильнее,- когда родился я, родители были уже в возрасте, потому меня любили так, как никто в жизни не смог бы никого полюбить. Я прочувствовал это, Олли, не просто так увидел. Их любовь, их нестерпимая боль от утраты меня, горит ярким пламенем, словно они до сих пор живы.

Оливер ощутил, как к горлу подкатывает комок. Он сглотнул, пытаясь побороть это неприятное чувство, но тщетно.

- Мама была учительницей музыки и к ней на дом часто приходили заниматься разные люди. Чаще всего занимались дети. Глядя на них, еще не зная, что скоро у нее появлюсь я, она одновременно и мечтала, и печалилась. Мой папа всю жизнь проработал инженером, но в последние годы открыл в себе тягу к литературе и иностранным языкам. Та книжка написана отцом для меня, но уже после моей смерти.

Олли внимательно слушал, любуясь сверкающими звездами глаз Кристофера.

- Мне исполнилось одиннадцать и я сильно заболел, но врачи никак не могли поставить четкий диагноз. Измучившись больницами, их длинными коридорами, воняющими хлоркой, я попросил прекратить все это, вернуться домой. Папа купил камеру и создал тот фотоальбом, чтобы запечатлеть меня не только в памяти.

- Тогда почему они оставили альбом здесь, на чердаке?- подал голос Олли, желая дотронуться до Кристофера, но понимая, что сейчас это не нужно.

- Его оставила там моя тетя, которая готовила дом к продаже после смерти родителей. Остаток жизни они провели здесь, не желая покидать родное место. Тетя хотела забрать альбом себе, ведь на них не только я, но и ее сестра, моя мама, правда, почему-то не забрала. Я знаю это, потому что я был тут и после смерти, но не осознавал факта смерти. А когда осознал, все стерлось начисто, и вернулось только сегодня.

Кристофер взял руки Оливера в свои, опустил глаза. В дверь позвонили. Олли услышал шаркающие шаги дедушки, направлявшегося в прихожую.

Голова Кристофера пылала. Самым ужасным стало для него не то, что он жил и умер. Его любили, любил и он, до последнего вздоха окруженный заботой и вниманием. Шепчущий голос внутри него говорил, что он должен был прожить дольше, похоронить родителей и умереть, отдав жизнь за мальчика, который погиб под колесами автомобиля, выбежав на проезжую часть за мячиком. Но Кристофер умер задолго до рождения того ребенка, потому мальчик оказался обречен. Некому было появиться в тенистом парке на скамейке в нужное время. Никто не сидел на ней, читая газету, и не пил вкусный чай из термоса. Никто не пришел на помощь

- Олли, где ты?- позвал дедушка,- к тебе пришли.

Олли оглянулся на дверь. В комнату зашел дедушка.

- Юная гостья по имени Софи желает тебя видеть,- он улыбнулся, но тут же улыбка потухла,- ты плачешь?

Оливер сам не понял, что на его щеках блестят дорожки слез.

- Нет, нет,- торопливо вытирая их рукавом, ответил Олли,- в глаз просто что-то попало.

- Так ты выйдешь?- засомневавшись в правдивости слов внука, дедушка сощурился.

- Иду,- тихо сказал Олли, вставая с пола. Кристофер даже не заметил этого. Голос продолжал шептать, что скоро все закончится, все исправится.

Софи сидела на кухне, на месте, где Оливер еще недавно уплетал блины. Щеки румяные от мороза, радостная улыбка.

- Привет!- воскликнула она, едва завидев Олли. В ее руках плетеная корзиночка.

- Привет,- мальчик тоже улыбнулся. Дедушка принялся колдовать над чайником, чтобы заварить новую порцию чая, изредка поглядывая на детей.

- Я слышала, что моё рукопожатие оказалось слишком сильным. Тебе пришлось накладывать гипс,- Софи смущенно опустила глаза на корзинку,- поэтому мы с мамой испекли пирог и я тут, чтобы извиниться.

Она протянула корзинку Оливеру, но охнула и тут же передала ее дедушке, увидев гипс. Дедушка вспомнил, что внук ничего не сказал про девочку, решив соврать и ему, и маме. Ругать, конечно же, без толку. Что с него взять?

- Ничего страшного,- Олли сел рядом,- извиняться не нужно.

- По правилам хорошего тона все же нужно,- произнесла Софи, откидывая волосы на спину. Мальчик завороженно смотрел на нее, вдыхая еще не успевший исчезнуть запах морозного дня, смешавшийся с ароматом жасмина. Софи перед выходом на улицу попросила у мамы капельку духов.

Дедушка достал пирог из корзины. Запахло еще и печеным яблоком.

- Вот это да,- дедушка выложил угощения на блюдо, расписанное цветами,- пахнет сказочно, не поделитесь ли рецептом?

Софи зарделась от похвалы и кивнула.



Едва Софи ушла домой после чаепития, Олли поспешил обратно к Кристоферу. Он сидел на подоконнике, глядя в окно.

- Та девочка, с которой вы пожимали руки?- спросил мальчик, повернувшись к другу. Олли кивнул. В его влюбленных глазах плясали искры.

- Она такая замечательная, принесла пирог,- затараторил Олли, подлетая к окну,- Софи старше меня, представляешь! Никогда бы не подумал!

Оливер уселся на кресло.

- Если бы не домашнее обучение, то мы учились в одной школе. Софи, кстати, живет буквально в двух домах от нас.

Кристофер с удовольствием слушал, пытаясь тем самым заглушить непрекращающийся шепот внутри себя.

- Она сказала, что станет приходить почаще,- Олли вздохнул, мечтательно разглядывая потолок,- так здорово знать, что у меня могут появиться друзья.

- Но у тебя же уже есть один друг.

- Кто?

Кристофер свесил ноги с подоконника.

- Я.

- Конечно, ты - мой друг!- спохватился Олли, осознав, что мог ненароком обидеть Кристофера,- я имел в виду, что живые друзья тоже появятся.

Кристофер болтал ногами, глядя на свои сандалии.

- Рад за тебя,- пробормотал он. Незачем обижаться. Ведь Олли будет расти, меняться. Вдруг болезнь когда-нибудь ослабит хватку и мальчик сможет существовать более или менее полноценно? Из мертвецов навряд ли получаются спутники на всю жизнь.

Время минуло быстро, и вот в двери стучалось переменчивое лето. Один день мог быть солнечным, жарким и безоблачным, другой же приносил с собой проливные дожди. Софи сдержала обещание и частенько заглядывала в гости к Олли, который теперь упражнялся в выразительном чтении книг вслух. Кристофер был бессменным слушателем, иногда к нему присоединялись мама и дедушка. Шахматные партии отошли на второй план, потому что Софи нередко могла оставаться на ужин. Позже семья Олли познакомилась с родителями Софи и за столом теперь собиралась компания побольше.

Кристофер, до этого безраздельно получавший внимание друга, теперь был предоставлен сам себе. Он часто засиживался на чердаке, рассматривая свои старые вещи из коробок, которые Олли распаковал для него. В одной из них обнаружилось нечто, похожее на вазу. Он был обмотан шарфами, чтобы не разбиться. Прикоснувшись к нему, Кристофер понял, что там заключен его прах. От касания не было больно, больше грустно. Все недолгие годы уместились в несколько коробок, фотоальбом и плюшевого медведя, а тело, обращенное в пепел, без труда влезло в простенький сосуд. Наверное, именно из-за того, что бывшее тело находилось в доме, тот не отпускал Кристофера. Однако мальчик боялся просить перенести сосуд куда-то еще, страшась исчезновения.

В погожие дни Олли сидел в саду. Ему было неловко от того, что Кристофер не может выйти из дома, но дедушка настаивал на солнечных ваннах, сетуя на бледное лицо внука. Олли нравилось рисовать, сидя под раскидистой яблоней. Он рисовал бездомных кошек, случайно забредших в сад, рисовал цветы, дедушку и маму. Но не забывал и про Кристофера, который нашел особое место в альбомах друга. Получалось достаточно неплохо, хотя Кристофер с портретов мало походил на Кристофера, сидящего на подоконнике. Без подписи и не понять кто изображен.

На последних рисунках Олли изо всех сил старался передать сверкающие глаза-звезды, которые становились ярче с каждым днем. Ему, как и Кристоферу, было невдомек почему так происходит. Иногда казалось, что не только глаза горят огнем, светится и все тело друга.

- Мама купила мне не альбом, а акварельную бумагу,- сказал Олли, сидя вечером с Кристофером за разглядыванием новых книжек,- чувствуя себя настоящим художником, не просто там каким-то любителем.

Олли звонко смеялся, показывая другу очередную порцию нарисованных кошек. Одна из них долго спала на траве, позволяя мальчику нарисовать ее во всей красе. Это был не единственный повод для радости. С того дня, как с руки сняли гипс, Оливер не сломал себе больше ничего.

- Очень хорошо получается,- похвалил старания Оливера Кристофер,- быть может, я знаком с новым гением живописи?

- Перестань,- смущенно краснел Олли, правда, в глубине души ему нестерпимо хотелось, чтобы слова Кристофера стали явью. Помимо акварельной бумаги, дедушка вручил внуку бумагу для рукописей. Зная увлеченность мальчика книгами, пожилой мужчина думал о том, что Олли захочется самому написать если не рассказ, то коротенький стишок.

Таял июль, плавно перетекая в август. Бумага для рукописей стала постоянным гостем под яблоней, на ней даже начали появляться короткие описания сада и тех же кошек. Олли стал угощать животных вкусностями. Софи уехала с родителями к морю, обещая сделать много фотографий, глядя на которые Олли может поучиться писать лазурную воду.

После полудня, в особенно жаркий день, Олли, набравшийся смелости погладить трехцветную кошку и даже взять ее на руки, наслаждался густой тишиной, накрывшей дом и сад мягкой волной. Оливер никак не рассчитывал на то, что его безмятежность нарушит сильный порыв ветра, забирающий с собой исписанные словами листы бумаги. Олли аккуратно переложил кошку на траву и поспешил вслед за листами, тревожась о том, что их унесет слишком далеко. Кристофер, наблюдавший за ним из окна, встрепенулся.

- Куда ты собрался?- встревоженно прошептал он самому себе, спрыгивая с подоконника. Он направился в кухню, попутно заглядывая в комнаты. Дедушка посапывал в кресле в гостиной. Очки совсем сползли, не до конца расслабившиеся руки придерживали крохотный томик стихов. Кристофер метнулся на кухню, окна которой смотрели на проезжую часть и дорожку для пешеходов.

Ветер разметал белые листки так, что теперь они походили на путеводную тропинку. Несколько автомобилей пронеслись по ним, оставляя следы шин на мягкой поверхности. Олли выжидал пока не будет автомобилей, планируя рискнуть и подобрать свои работы. Посмотрел по сторонам. Можно идти.

- Олли!- дико закричал Кристофер, увидев субтильную фигурку в белой толстовке.

От крика дедушка проснулся, хотя не смог понять что его разбудило. Сквозь сон ему почудилось, словно кто-то громко позвал его внука по имени.

Кристофер изо всех сил ударил по стеклу и оно задрожало. Мальчик почувствовал ту самую обжигающую боль, сопутствующую каждой попытке выбраться наружу.

Удар.

Еще один.

Стекло задрожало пуще прежнего, послышался треск. Кристофер отчетливо видел, как из-за поворота показался автомобиль, а Олли не торопился уходить с дороги.

Прерывистый гудок.

Стекло треснуло на сотни осколков. Кристофер стремглав понесся к замершему от ужаса мальчишке, прижимающему к себе рассыпающиеся листы.

Дедушка, услышав звон стекла, встрепенулся, бросился искать источник звука.

Кристофер бежал так быстро, как только мог. Ему даже не удалось почувствовать, что его бесплотное тело плавится, распадается на части.

Только бы успеть. Шепот в голове превратился в ужасные крики. Кристофер не смотрел на свои руки, будто облезлые до кости, его глаза видели лишь Олли, стоящего посреди дороги.

Только бы успеть!



Визг тормозов.



Что-то сильно оттолкнуло Оливера на обочину. Машина затормозила на том месте, где он стоял секунду назад. Боль тотчас же пронзила все тело. Олли похолодел.

Водитель выскочил из автомобиля, бросился к насмерть перепуганному мальчику.

- С тобой все нормально?- мужчина в мгновение ока оказался возле Оливера.

- Не трогайте меня!- истошно завопил Олли. Водитель испуганно таращился на него, белея от страха.

- Боже, Олли!

Дверь дома распахнулась и дедушка, неуклюже ковыляя, подбежал к внуку. Олли тяжело дышал, боясь даже представить сколько костей сломано. Он заплакал, сначала тихо, потом громче. Он хотел вытереть слезы, но не получалось. Правая рука не слушалась, левой он продолжал прижимать к себе листы.

- Вызывайте “скорую”!- скомандовал дедушка, нагибаясь к внуку. Олли уже рыдал, не желая расставаться с листами. Дедушка опустился на колени возле мальчика, боясь дотронуться до него и коря себя за оплошность.

- Думаю, он в порядке,- лепетал водитель, прижимая к уху мобильный телефон,- я не сбивал, честное слово. Его оттолкнул другой мальчик, все хорошо…

Олли икнул и прекратил плакать.

- Какой еще другой мальчик?- гневно прорычал дедушка, награждая бледного водителя испепеляющим взглядом,- здесь никого больше нет!

- Да нет же,- в ухо водителя неслись короткие гудки, линия занята,- я видел, совершенно точно, что его оттолкнул какой-то мальчишка!

Олли задрожал.

- Тогда бы этот мальчишка лежал под вашими колесами!- дедушка похлопал по карманам, но мобильный остался в доме. Надо срочно позвонить матери Олли.



Олли отделался испугом и абсолютно незначительными для него травмами в виде перелома руки и ключицы. Ему страшно даже было думать о том, что при таком резком падении он мог переломаться полностью.  

Вернувшись домой из больницы, Олли увидел человека в рабочей форме, который вставлял стекло в оконную раму на кухне. Заметив удивленный взгляд внука, дедушка пояснил:

- Само разбилось, представляешь. В день, когда ты чуть под машину не угодил.

Олли резко побледнел. Нет, нет. Этого не может быть. Он ринулся в свою комнату под громкие крики дедушки, который запрещал ему бегать так быстро.

Спальня была пуста. Оливер, чувствуя подступающие к глазам слезы, тихонечко позвал:

- Кристофер, ты где?

Ответа не было. Олли подошел к шкафу, резко открыл дверцу, надеясь на то, что Кристофер просто решил поиграть с ним в прятки и спрятаться до его прихода, тем самым негласно объявив игру начатой. Никого.

Олли обошел весь дом, давясь слезами и никак не реагируя на дедушку, следующего за ним по пятам.

- Да что с тобой такое!- пожилой мужчина разнервничался, у него покраснело лицо. Наблюдать за слезами внука просто невыносимо.

- Где ты, где? Выходи, пожалуйста!- причитал Олли, по второму кругу проверяя комнаты,- это уже не смешно!

В конце концов Оливер просто осел на пол и заплакал, даже не заботясь о том, чтобы вытереть слезы.

- Выходи-и-и!- простонал он, всхлипывая,- ты же видишь, что я не могу тебя отыскать! Неужели так сложно помочь?

- С кем ты говоришь, милый?- осторожно спросил дедушка, наклонившись к Олли.

- Кристофер, это нечестно!- Олли раскачивался из стороны в сторону.

- Кто такой Кристофер, Олли?- тихо поинтересовался дедушка, поглаживая мальчика по мягким волосам. И Оливер рассказал все, как есть, не утаивая ничего. Если бы мальчишке не повезло с семьей, то его сочли бы немного не от мира сего. Однако вышло наоборот и дедушка лишь сочувствующе качал головой, вспоминая крик, разбудивший его, после которого обрушилось стекло. Он верил Олли, размазывающему по лицу слезы, растирающему щеки до красноты. Мальчика раздирало изнутри от гнетущего чувства невозвратности и пустоты.

Когда Олли все же успокоился, дедушка отвел внука в комнату, уложил на кровать, отправился на кухню, где его ждал несколько озадаченный криками рабочий.

На подушке лежал плюшевый медведь, который принадлежал Кристоферу. Подтянув к себе игрушку, Олли вдруг почувствовал под пальцами что-то твердое. Он сел, рассмотрел медведя как следует. Потайная пуговка. Олли с трудом смог отстегнуть ее и увидел небольшой кармашек, где лежал пожелтевший от времени листок, сложенный в несколько раз.



“Нашему милому Джимбо в день рождения. Мама и папа”.



Его звали Джим. Мальчика, который проводил с Олли все время. Мальчика в смешном свитере, шортах и сандалиях. Мальчика с глазами-звездами, который еще долгое время будет жить в рисунках уже повзрослевшего Оливера. Мальчика, чей прах будет захоронен в саду. Мальчика, над чьей могилой поставят небольшое надгробие с настоящим именем.



Мальчика, чьё лицо, наконец, станет четким на последнем снимке в фотоальбоме. 





Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…