К основному контенту

Закат.


Она с размаху вонзила в дыню черное лезвие своего острого-острого кинжала. С легким треском золотая корка поддалась и тонкие, худые пальцы, заканчивающиеся черными ногтями аккуратной, овальной формы, разломили дыню на две половины и густой, сладкий аромат разлился в холодном послезакатном воздухе. Оранжево-желтое солнце утонуло в синей пучине древнего моря и было съедено тьмой наступающей ночи.
Ведьма уложила дыню на расстеленный на темно-изумрудной траве платок, быстро ее нарезала ровными, аппетитными ломтями и предложила мне угоститься. Наш маленький костер с трудом боролся с чернотой вокруг, но развести слишком большой было бы опрометчиво. Пусть до ближайшего самого захолустного городка мили и мили, ни единой человеческой души вокруг, наша осторожность перебарывала желание согреться. Я кутался в свой плащ, ведьма поплотнее завернулась в отороченный мехом жилет.
- Итак,- ведьма пристально взглянула на меня и почудилось, что  пронзительно-желтые глаза сверкнули,- как же ты оказался в Волчьей яме? Много чего натворил?
Вокруг нас вился беспокойный ветер, он трепал кроны деревьев и вплетался в длинные волосы ведьмы, по цвету напоминавшие вороное крыло, лишней лентой. Исполинские деревья же протяжно вздыхали, издавали грустные скрипы, шуршали своей уже багровеющей листвой. Подол рубинового платья ведьмы с тугим корсетом, утянутым алыми атласными шнурами, трепыхался из-за ветра, как только что пойманная рыбка, пытающаяся выбраться из прочных сетей.
Я смотрел на эту прекрасную молодую женщину, чья кожа в отсветах крохотного костерка казалась перламутровой, мерцающей и жемчужно-белой. Острые скулы, прямой нос, высокий красивый лоб. Чувственный оскал, изящный изгиб графитовых бровей, веер из длинных, иссиня-черных ресниц над горящими дьявольским огнем глазами. Стройное, упругое, молодое тело, облаченное в тяжелую, прохладную ткань. Я жадно рассматривал ее, стараясь запомнить все как можно лучше, надышаться пряным ароматом волос и кожи, наслушаться мелодичного, певучего голоса. Я смотрел, как она берет сочный ломоть дыни, как липкий сок струится по ее пальцам, как она откусывает кусочек, облизывает красные губы, еще раз кусает.
- Да в общем-то,- начинаю я, потирая озябшие кисти рук, понимая, что если не оторву от нее глаз, ведьма возьмет надо мной верх и чары меня погубят,- пары-тройки краж для этого, очевидно, достаточно.
Ведьма лукаво улыбается.
- Рассказывай! Туда за простые кражи никто не попадает,- усмехнулась девушка, вытирая резко очерченный подбородок. До чего она хороша собой, сердце замирает от каждого ее движения, произнесенного ею слова. Я гляжу, как вздымается ее грудь, когда ведьма делает глубокий вздох, как девушка отворачивает от меня лицо и осматривается по сторонам, а потом снова возвращает его ко мне – безмятежное, спокойное, свежее.
Я пожимаю плечами, убираю волосы со лба.
- Что там рассказывать. Все как у обычных воров.
Глаза ведьмы вспыхнули, словно угли в гаснущем костре, в котором поворошились палкой, и по моему телу прокатилась волна мурашек.
- Разве ты обычный,- она поправила волосы, черным водопадом ниспадающие ей на точеные плечи. Я подавил смешок.
- Да, самый что ни на есть. Кстати.
Я, облизнув губы, придвигаюсь к ней ближе и вижу, как угли в ее глазах постепенно разгораются, превращаются в сигнальные огни. Она охотно двигается мне навстречу. Я касаюсь рукой ее мягких волос, чувствуя, как у меня учащается сердцебиение. Воистину, близи такого редкого и опасного хищника, нахожусь впервые.
- Слышал, что ты свела старого царя в могилу и погубила его молодого сына, - шепчу я, притянув красавицу к себе за талию, опаляя своим дыханием ее ухо.
Она зарделась, отвела взгляд. Я едва сдержался, чтобы не расцеловать пылающие щеки и изгиб шеи, на которой на черном кожаном шнурке поблескивал бирюзовый камень. И, достав свою саблю, подставил холодное, равнодушное лезвие прямо к ее глотке, слегка надавил на пульсирующую плоть и струйка крови устремилась к вороту жилета.
- Значит, я не ошибся, и не зря ждал, пока ты услышишь мои крики о помощи,- я провел рукой вдоль ее спины и ведьма вздрогнула,- и когда ты поможешь выбраться.
 А потом она горько, обреченно усмехнулась.
- Знала я, что долго жить мне не придется.
- Пожалуй, тебе полагается последнее желание,- я увидел, как по ее безупречному лицу катятся стеклянные слезы. Она взглянула на меня и прошептала:
- Поцелуй меня.
Я опешил, а сердце едва не выпрыгнуло наружу.
- Что ты сказала?
- Поцелуй меня,- повторила она. Ее лицо было совсем близко, блестело от слез, губы приоткрыты. Я сплел руки вокруг хрупкой шеи ведьмы, глядя, как она закрывает светящиеся, наполненные слезами глаза, и коснулся ее обжигающих губ своими…
И какая боль пронзила моё тело! Словно в рот мне залили расплавленного железа. Грудная клетка разрывалась. Я хрипел, кашлял кровью, повалился наземь.
- Мразь,- презрительно процедила сквозь зубы ведьма, встав с земли, одернув платье. Я корчился, извивался, задыхаясь и царапая ногтями грудь и шею, не в силах выдавить из себя ни слова.
- Разве тот, кто тебя подослал, не научил не доверять таким, как я?- она смотрела с презрением, будто на мерзкого змея, ползающего у ее ног, харкающего ядом. Ведьма покачала головой, и одним взмахом руки погасила костер. Она исчезла в ночной мгле, как будто и не было ее здесь. Не осталось платка на земле, лишь перепачканные куски дыни валялись в золе, среди гаснущих угольков.
Я перевернулся на спину и дышать стало легче. Но кровь изо рта полилась по щекам, залила уши, которые и так уже ничего не слышали кроме жуткого, нарастающего звона. Глаза, словно припорошенные песком, едва различали на черно-синем бархате небосклона бриллианты звезд. И впервые за всю свою пусть и не слишком длинную жизнь, я видел их меркнущий свет яснее, чем когда-либо. И мои холодеющие губы дрогнули и застыли в улыбке. Знал я, что долго мне жить не придется, но погибать от губ прекрасной женщины, похожей на огненный цветок, и демона, и бога, и человека в одном теле, не страшно.
Свет звезд померк. И видел я только ее янтарные глаза, светящиеся ярче алмазов, далеких, холодных и мертвых.



Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…