К основному контенту

Комната без предназначения.

Дом дедушки был потрясающим замком, окруженным дивным садом. По крайней мере, мне так казалось в детстве. На деле же дедушкино жилище было самым обычным двухэтажным домом в пятидесяти километрах от города.
И если сам дом я представлял замком, то дорога до него превращалась в сущий кошмар, особенно зимой, когда дороги, по которым можно было до него добраться, становились двумя свирепыми драконами, грозящими сожрать путников с потрохами. Так мне никто не говорил, все придумал сам, умирая со скуки на заднем сиденье. И честно говоря, надеялся, что дракон, по хребту которого мы путешествовали чаще всего, поднимает свою голову и проглотит нашу колымагу.
Ничто так не радовало как тот момент, когда машина поворачивала налево, потом какое-то время ехала прямо и потом снова сворачивала налево, минуя домишки, усыпанные снегом. Они были похожи на сладкие сахарные пряники с дымоходами из лакричных палочек.
Когда все условности по передаче меня деду на каникулы были соблюдены и отец отчаливал, усаживаясь в машину с чрезвычайно гордым видом, начиналось самое интересное.
Сначала я здоровался с дедом и котом, которого называл Сатаной (из-за того, что он вечно кусался), а дедушка - Пушистиком. Дед крепко обнимал меня и я утыкался носом в теплую рубашку, пахнущую одеколоном, мылом с пионами и табаком. Затем обходил все комнаты, исследуя их на предмет появления чего-то нового. Так, в один из моих визитов, обнаружилось много-много новых книг и журналов. Ну, новыми они являлись только потому, что я видел их впервые. Потрепанные обложки и кое-где ободранные корешки говорили о том, что либо дедушка купил все в комиссионке, либо раздобыл их у соседа, пузатого старика с лохматыми бровями. Я, к сожалению, не очень хорошо помню его имя, но про себя называл соседа мистером Барсуком. Старик смешно ходил вразвалочку, все время поправлял очки в странной оправе, смешно шевелил усами и когда проигрывал деду в карты, то залихватски подкручивал усы и потирал обширную лысину, приговаривая: “Ну-с, вот снова меня и обставили, незадача”.
А однажды на кухне нашлась изящная турка для варки кофе, которую дедушка купил у заезжего торговца всевозможными диковинками. Во всяком случае, дедушка так рассказывал. У этого торговца чего только не было. И кованые клетки для птиц, в которых легко поймать маленьких проказников из озорного народца, если оставить пару клеток открытыми летом на лесной поляне. И карманные зеркальца, в которых можно разглядеть чудовищ, крадущихся за тобой в темноте. Ну или вот такую турку, кофе в которой сварится лучшим из тех, что когда-либо варились или будут сварены на всем белом свете. Я завороженно слушал дедушку и мне не терпелось поскорее подрасти, чтобы попробовать этот самый кофе.
Напоследок оставалась комната, которая не имела четкого предназначения, в отличие от той же кухни или спальни. Там было огромное окно, выходившее на сад, где дремали деревья, припорошенные снегом. В комнате находился громадный камин, и на его полке вечно громоздились стопки книг, белые свечи, пустые коробки из-под вонючих сигарет. В центре комнаты стоял круглый стол, застеленный древней скатертью, которую купили лет сто назад, наверное. Стирай ее, не стирай, пятна не выводились, хоть ты тресни.
Над столом висела лампа с красным абажуром, напоминавшая полную даму в пышном платье, под юбку которого мы заглядывали каждый вечер. Стулья, стоявшие возле стола, с истертыми сиденьями, вот-вот грозились развалиться. К стенам в той комнате, на которых красовались пожелтевшие обои с кошмарными цветами, жались разномастные книжные шкафы. Их полки были до отказа забиты книгами в твердых и мягких обложках, где жили персонажи, вышедшие из-под пера многих известных писателей. Полки ломились от справочников, словарей и тех же журналов, среди которых я в подростковом возрасте обнаружу парочку эротических, глупо посмеюсь, покраснею и со стыда уберу их куда подальше.
Почему у той комнаты не было четкого предназначения? Потому что мы могли там играть в настольные игры, читать, завтракать или обедать. Дед жарил на сковороде картошку с луком, бросал туда пару полосок бекона, заливал все это яйцами и когда блюдо было готово, ставил под сковороду деревянную разделочную доску, кричал, чтобы я прихватил столовые приборы. Мы бежали в ту комнату, водружали на стол доску со сковородой, быстро-быстро ели прямо с нее и бежали обратно на кухню, чтобы поставить чайник. Кот все это время вертелся под ногами, требуя для себя бекон, который жадно поедал, не брезгуя прилепившимся к нему луком.
Чаепитие проходило неспешно. Дед ставил какую-нибудь пластинку, которая потрещав с несколько секунд в патефоне, начинала петь нежными голосами и не замолкала до глубокой ночи. Кот забирался на ободранное им же кресло в самом углу. Щурился, смотрел на нас, а потом начинал дремать. Дедушка рассказывал про забавные случаи из детства, я слушал, уплетая вкусные булки, которые дед по утрам покупал в крохотном магазинчике в конце улицы. Сладкие, покрытые липкой сахарной глазурью.
Вечером в комнате включали лампу и свет в комнате становился красноватым, теплым, как ласковое лоскутное одеяло, ожидавшее наверху. Иногда зажигался камин.
Приходил мистер Барсук в пальто со свалявшимся воротником, стряхивал с него бело-серебряные блестки снега.
- Ну там и намело, конечно,- кряхтел сосед, с трудом нагибаясь, чтобы снять ботинки. Дед провожал его в ту самую комнату, усаживал дорогого гостя за стол, где я обычно рисовал или решал какие-нибудь головоломки. Мистер Барсук всегда протягивал мне огромную шершавую ладонь, я робко ее пожимал и старик расплывался в счастливой улыбке. Дедушка уходил на кухню за чашками и заварочным чайником, тащил к столу мясной рулет или салат с говядиной. Когда старики думали, что не вижу, то в чай, якобы незаметно, подливался коньяк. Видеть-то я, может, и не видел, зато обоняние моё обмануть было сложно.
После угощений следовала игра в карты. Раскрасневшийся мистер Барсук частенько жульничал, но дед тут же выводил соседа на чистую воду. Закончив с первой партией, они доставали сигареты, а надымившись всласть, продолжали игру.
Я все это время слушал, как друзья в шутку переругиваются, пил чай, что-нибудь лениво жевал, безразлично разглядывая абажур. Дедушка разрешал не ложиться спать хоть до утра, и я старался по максимуму использовать такую замечательную возможность.
Если мистер Барсук и дедушка засиживались до полуночи, то друзья непременно вспоминали своих почивших жен. В такие моменты их глаза сразу становились печальными, а окурков в пепельнице появлялось все больше и больше.
Я не знал ни супругу мистера Барсука, ни свою бабушку, поскольку обе умерли еще до моего рождения. Отец не поднимал эту тему, а я стал интересоваться ею только когда уже повзрослел.
Знал только то, что обе были удивительными женщинами с золотыми сердцами. Но по моему мнению, бабушка являлась еще и красавицей. Когда нашел фотографию бабушки в молодости, то у меня с трудом получилось перелистнуть страницу.
Наболтавшись вдоволь, мистер Барсук направлялся к себе домой. Пушистый Сатана, даже если спал, всегда подскакивал со своего места и, полусонный, плелся провожать гостя. Сосед неуклюже наклонялся к нему, чтобы потрепать кота за ушком, но тот вгрызался острыми зубками в ладонь мистера Барсука. Сосед хохотал, разгибался, натягивал пальто и они с дедушкой выходили на крыльцо, чтобы выкурить еще по одной сигарете.
Я до сих пор вижу их силуэты в дверном проеме, когда приезжаю в тот дом. Вот старики стоят, хохочут, дед хлопает соседа по плечу, сгибаясь пополам от смеха. А кот стоит на пороге, нерешительно топчась на месте.
Пушистого Сатаны давно уж нет, как нет и деда с мистером Барсуком.
Память же говорит, что есть. 




Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…