К основному контенту

Самостоятельный ребенок (цикл рассказов и миниатюр "Долгая ночь")

Шестилетняя Джина вернулась домой на десятый день после похорон. Ее мать охнула да так и замерла, увидев в дверном проеме страшную полубеззубую улыбку любимой младшей дочери да остекленевшие глаза на изуродованном после аварии личике. Потому гроб был закрытым. 
Джина не проявляла агрессии, но отцу и матери было не по себе наблюдать как большая часть ее кишечника волочится за девочкой, когда она шла из комнаты в комнату. Сомнений не было: могилу вскрыли и надругались над телом покойной. 
Мать обливалась слезами, крестилась и шептала молитвы, видя, как ее мертвый ребенок пытается заправить свои внутренности обратно в брюшную полость. Но она была очень рада, хоть и какой-то частью себя понимала, что это ненормальный ход событий. Отец стоически смотрел на это, однажды даже попытался помочь. Но Джина, будучи крайне самостоятельным ребенком еще при жизни, убрала от себя теплые руки отца своей холодной ладошкой и проскрипела:
- Я сама. 
Священник, приглашенный отобедать вместе с Джиной и ее родителями, удивленно рассматривал девочку, которая неуклюже жевала овощи половиной оставшихся на месте зубов. 
- Вне всяких сомнений, над бедняжкой совершила акт вандализма,- протирая очки, вещал священник,- но стоит еще сказать, что наверняка за столом с нами сидит не Джина, а некто занявший бесхозное тельце. 
Мать тогда спросила у Джины:
- Джина, детка, это ведь ты здесь, с нами?
Странно было бы ожидать того, что девочка тут же призналась бы в обратном. Потому Джина кивнула весьма энергично тряхнув головой, при этом ее правый глаз упал в тарелку с овощами. Это нисколько не смутило девочку, она достала глаз и поместила его обратно в глазницу. А потом капризно промычала, что хочет свежего мяса с кровью, а не эти противные овощи. 

Когда из колледжа на зимние каникулы вернулась старшая сестра, то омерзительный запах разложения уже насквозь пропитал весь дом. Полуразвалившийся труп Джины встречал ее беззубой улыбкой, но в парадном платье и с изумительно пышным бантом на голове. У матери отсутствовали обе ноги. Отца и вовсе нигде не было видно. Передвигаясь на инвалидном кресле, мать проводила старшую дочь в гостиную. Ее безумная ухмылка навела старшую дочь на мысль, что она еще успеет выбежать через кухонную дверь на задний двор, а оттуда доберется до полицейского участка. 
И все бы так и сложилось, если бы мать не ударила ее по голове чем-то тяжелым. 

Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…