К основному контенту

Найденыш, ч. 1 (рерайт)

Ярдар безнадежно смотрел на сгущающиеся сумерки, медленно накрывающие своим плотным одеялом безжизненный зимний лес. Юноша тяжело вздохнул, и опустился на колени. Его тонкие брюки тотчас же намокли от снега, но ему было все равно. Он устал, хотел есть, а лес все никак не хотел выпускать его из своего цепкого капкана.
Левая рука безвольно висит, рубашка намокла от крови и прилипла к телу. Наконечник стрелы намертво засел в плече между костью и плотью, вытащить не получается, хоть ты тресни. Ярдар ослабел, ему хочется есть и совcем замучила жажда. На бледном, испещренном ссадинами и кровоподтеками лице, лихорадочным огнем горят бирюзовые глаза. Губы ратрескались, подбородок заляпан кровью. Голова гудит, однако мысль о том, что юноша вот-вот набредет на какую-нибудь деревушку, помогает сохранять ясность.

Ярдар безуспешно кутается в тонкий кафтан, который не дает никакого тепла. Греет лишь мысль о том, что ему есть во что завернуться. Все нутро ноет, складывается впечатление, что все в нем превратилось в месиво. У него сломаны ребра с правой стороны и дышать очень тяжело. При каждом вздохе, юноша готов выть от боли, но нельзя – его быстро отыщут, а ему хотелось дотянуть хотя бы до весны, чтобы увидеть своими собственными глазами черное побережье Виндбрима, сурового лазурного океана. Ярдар много раз слышал о том, что среди песчинок можно увидеть крупицы золота, которые сверкают и переливаются в свете весеннего солнца. Откуда эти крупицы там берутся, он понятия не имел, но как же красиво это звучало!  

Отдышавшись, юноша кое-как встал и поплелся дальше. Мокрые брюки, как и рубашка, прилипли к коже и Ярдар поморщился. Наимерзейшее ощущение. Он поковылял дальше, придерживая руку. В кармане кафтана тихонько постукивают самоцветы, ударяясь друг о друга при каждом шаге.  

Впереди, среди деревьев, замаячил одинокий огонек.

Ярдару подумалось, что, быть может, это хижина смотрителя леса. Он побрел вперед с новыми силами – огонек вселил в него надежду, что буквально через некоторое время ему помогут хотя бы подлатать руку. Возможно, у смотрителя найдется для него кусок хлеба и кружка с имбирным грогом, а если повезет, то к хлебу добавится сыр и – раз уж он мечтает – ломтик свинины.

Огонек расщепился на части при приближении – один большой и несколько поменьше. Сердце Ярдара забилось с удвоенной силой - затуманенный разум нарисовал небольшое поселение, где он найдет не одного смотрителя, но и кого-нибудь еще и возможно там отыщется лекарь.

От внезапного удара по затылку, юноша повалился в снег. Ярдар попытался подняться, но ему не дали этого сделать. Последовал удар по правому боку. Юноша закричал изо всех сил.

- Гаденыш,- прошипел некто и смачно харкнул, после чего закричал,- эй! Двигайте сюда!

Корчась от боли, ерзая в снегу, Ярдар ощутил, как его хватают за волосы и приподнимают над землей. Огоньки быстро приближались. Юноша попытался вырваться из захвата, но тщетно, оставалось лишь неуклюже барахтаться.

Ярдар увидел, что перед ним остановились две пары сапог, к которым после присоединились еще две.

- Неважно выглядишь, дружок,- довольно пробухтел низкий голос и Ярдара подхватили под руки, подняли. Он увидел довольно ухмыляющуюся одноглазую рожу матерого мужчины, на левом глазу которого красовалась повязка, из-под которой сочилась кровь. Та самая рожа, в которую Ярдар попытался всадить клинок примерно на уровне межглазья, да только слегка промазал и оставил оппонента наполовину слепым. В руке у рожи был факел, как и у остальных пришедших.

-  Да ты никак околел,- довольно цокнув языком, сказала рожа, вытирая кровь со щеки,- ну ничего, сейчас отогреешься.

Ярдар плюнул в рожу, после чего получил крепкий удар в нос. Юноша захлебнулся от боли. Его поволокли в сторону костра, который издалека казался самым большим и ярким из огоньков.  

Бросив на Ярдара оценивающий взгляд, а затем, посмотрев на костер, рожа поджала губы и велела другим с факелами сотворить костер побольше. Юношу привязали к дереву. Когда толстая веревка обвила его за грудь, Ярдар издал вопль: слишком туго для сломанных ребер. За этот выкрик ему снова прилетел удар в нос, от которого юноша горько заплакал. Гогоча и переговариваясь о чем-то между собой, люди с факелами разошлись по сторонам, чтобы набрать побольше веток.

На корявых лапах дуба восседала любопытная стайка ворон, которые с интересом наблюдали за происходящим, время от времени хрипло каркая, будто подначивая поскорее бросить юнца в огонь.

Рожа присела на корточки перед самым лицом Ярдара.

- Веришь-нет, никого еще живьем не сжигал,- рожа плотоядно улыбаясь, демонстрируя гнилые обломки зубов на размягченных деснах – еще немного и рожа не сможет нормально пережевывать пищу. От этого на душе у Ярдара стало как-то теплее. Рожа протянула руку и стала ощупывать кафтан юноши на предмет искомых самоцветов. Камни обнаружились сразу, однако руку рожа не убирал вплоть до того момента, как не облапал юнца целиком. Затем самоцветы были извлечены и спрятаны уже в кармане засаленных брюк рожи.

Мужчина поближе придвинулся к Ярдару, опаляя его сморщенное от боли лицо гнилостным дыханием.

- Хорош, хорош,- довольным голосом произнесла рожа, касаясь щек Ярдара шершавыми ладонями. Украдкой оглянувшись на своих людей, которые бродили неподалеку, мужчина потянулся было к бедрам юноши, но тот заорал изо всех сил:

- Помогите!

Его выкрик эхом прокатился по лесу, спугнув воронье, которое мигом разлетелось в стороны. Ответом на отчаянье юноши был довольный хохот разыскивающих ветки, они улюлюкали и ему слышались бранные слова.

- С криками-то оно повеселее будет,- рожа хмыкнула и стала стаскивать с Ярдара пояс, на котором крепились брюки. Юноша уронил голову на грудь и сидел так, напоминая своим видом безвольную куклу. По его щекам текли слезы. Пинаться и выкручиваться не выйдет, его слишком туго связали, а вот для насильника это даже кстати. Жалкая потуга брыкнуться была награждена ударом по левому плечу. Только-только отступившая боль вспыхнула с новой силой, от чего Ярдар дернулся и снова закричал.

Когда с него уже стаскивали брюки, юноша успокаивал себя тем, что пусть смерть от сожжения будет долгой и мучительной, зато ему не придется всю оставшуюся жизнь прокручивать в голове события этой ночи. Он стиснул зубы, давясь рыданиями, сжал ноги поплотнее. Рожа хрипит от нахлынувшего возбуждения, пытаясь стащить брюки как можно быстрее.

Как в следующий миг голова мужчины со свистом улетела куда-то в сторону дуба, на котором еще недавно ютились вороны, глухо ударилась о ствол дерева и, с легким шорохом прокатившись по снегу, замерла в нескольких сантиметрах от костра. Безглавое тело тут же обмякло, повалилось наземь. Ошарашенный Ярдар с ужасом смотрел, как кровь расцветает алыми пятнами на белом покрывале.

Сумерки будто сгустились. Факелы снующих между деревьев стали едва различимыми и воцарилась звенящая тишина, которую спустя мгновение прорезали звериные крики. Огоньки опали и потухли. Теперь уже не Ярдар взывал о помощи, а те, которые собирали ветки. Они кричали так, словно их рвали на части, причем всех одновременно.

Когда все стихло, Ярдар увидел, что от деревьев отделилась неимоверно высокая фигура, медленно двигающаяся по направлению к нему. Фигура сначала подошла к голове насильника, подняла ее за волосы. Разглядеть лица незнакомца не получилось бы при всем желании: на голову наброшен капюшон, в несколько слоев сверху намотан шарф грубой вязки. Незнакомец покачал головой, повернулся к Ярдару, бросил поднятое обратно в снег. Одежд не угадать, то ли на нем какой-то балахон, то ли он закутался в ночь, в самый темный ее час.

Когда незнакомец приблизился, он пренебрежительно пнул безжизненное тело рожи, сел на корточки. Ярдар думал, что их лица окажутся на одном уровне, но прогадал. Даже в таком положении исполин смотрел на него свысока. От него несло кровью и сандалом. Юноша прекрасно знал этот запах, так пахли деревянные безделушки, которые жрецы любили расставлять в святилище.  

- С-спасибо,- заикаясь проговорил Ярдар. Незнакомец протянул руку и дернул веревку. Мгновенно, с треском, она порвалась. Юноше стало легче дышать. Он с опаской таращился на незнакомца, у которого на миг в прорези между капюшоном и шарфом сверкнули глаза золотым огнем. А возможно всего лишь показалось.

- Одним спасибо тут не обойдешься,- донеслось из-под шарфа,- чего вылупился? Штаны подтяни свои да пошли.

Ярдар закивал, стал правой рукой натягивать брюки, что выходило весьма топорно: пальцы не слушались от страха. Чувствуя на себе прожигающий взгляд незнакомца, Ярдар покраснел. Ему было стыдно. Глубоко вздохнув, будто бы набираясь терпения и, возможно, мужества, незнакомец поднял юношу на ноги, помог подтянуть брюки, кое-как застегнул ремень. Ярдара прошиб пот, а на затылке волосы дыбом встали: вместо человеческих рук он увидел тонкие лапы, покрытые короткой лоснящейся шерстью, увенчанные длинными острыми когтями.

- Идти ведь сможешь?- лениво произнес незнакомец.

- Д-думаю, да,- Ярдар старался не поднимать головы.

- Ну идем.

Но ничего не вышло. Сделав пару шагов, обессиленный Ярдар чуть было не упал. Он был совершенно измотан.

- Чтоб тебя, коротышка,- проворчал незнакомец и, подняв юношу словно пушинку, взвалил его себе на плечо. У Ярдара все сжалось внутри – из-под балахона незнакомца задорно выглядывал длинный хвост с кисточкой на конце.

- Куда вы меня хотите забрать?- тонким, натянутым от потрясения голосом спросил юноша, начиная перебирать все известные ему молитвы.

- Рот закрой, а то снега налопаешься.

Незнакомец сделал шаг вперед и они понеслись с огромной скоростью сквозь темноту, полную бушующей метели, шепотов, криков. Мимо них неслись огни городов, проплывали звезды и луны. Вокруг них метались тени с белыми светящимися глазами, хихикающие и стенающие. Ярдар инстинктивно зажмурился и съежился, вцепившись правой рукой в балахон незнакомца. У юноши кружилась голова, его тошнило и он едва сдерживался, чтобы не поддаться позывам желудка. Хоть там было пусто, но Ярдару казалось, что вот-вот из него польется все то, что он когда-либо ел за свою жизнь.

Когда наконец путь закончился, незнакомец поставил Ярдара перед массивной входной дверью припорошенного снегом небольшого домика. Юноша судорожно вдыхал воздух, будто никак не мог надышаться. Незнакомец постучал в дверь, однако никто не выходил. Лишь спустя несколько минут после непрерывного стука, в дверном проеме показалось хмурое лицо молодой женщины.

- Чего тебе?- спросила она, сонно кутаясь в подобие плаща. Из проема на Ярдара дохнуло запахом выпечки, теплом камина и табака. Женщина бросила угрюмый взгляд на шатающегося Ярдара, потом исподлобья смерила испепеляющим взглядом незнакомца.

- Сколько раз просила не являться в таком виде, на что тебе уши дарованы? Кого ты мне притащил?- раздражено спросила она, убирая со лба спутанные волосы.

- Домашнего питомца, чтоб тебе не так одиноко жилось,- буркнул незнакомец и легонько подтолкнул Ярдара вперед,- глянь, какой пригожий.

Женщина закатила глаза.

- Если кто-нибудь увидит тебя…

- Дак тьма кругом! В такую ночь дальше собственного носа ничего не разглядишь, что уж говорит про соседских гостей, к тому же ты так далеко забралась, что твоих посетителей и при свете дня не рассмотришь.

Дверь отворилась чуть шире.

- А ну-ка проваливай, и этого забирай,- презрительный кивок в сторону Ярдара. Исполин прорычал что-то неразборчивое, затем попросту отодвинул женщину, широко распахнул дверь и впихнул Ярдара в просторный коридор, освещенный неясным светом свечей, сплошь уставленный какими-то коробками и корзинами. И сам тоже зашел, согнувшись в три погибели. Женщина ругнулась и захлопнула дверь с такой силой, что у Ярдара заложило уши.

- Под ноги смотрите. Сломаете чего – куковать на улице будете.

Исполин издал смешок.

- Оба,- грозно добавила женщина и тот как-то ссутулился. Она избавилась от накидки, под которой оказалась просторная ночная сорочка темно-зеленого цвета с длинным рукавом.

- Куда его?- спросил исполин, попутно снимая с себя шарф и капюшон, под которыми оказалась заостренная животная морда, наподобие волчьей. Увидев это, Ярдар испуганно икнул, однако женщина и бровью не повела. Ему не показалось сверкание из прорези – на него смотрели глаза-луны, расчерченные надвое вертикальным зрачком. Они светились золотым, злым огнем. Как и лапы, морда исполина была покрыта черным мехом. На макушке – удлиненные заостренные уши, а между ними два коротких рога.

- Если не прекратишь таращиться, я тебе лицо обглодаю,- спокойно молвил исполин, снимая и балахон, оставшись в штанах, напоминавших шаровары да в легкой безрукавке. Следом он снял и свои тяжелые сапоги, явив Ярдару мощные ступни, отдаленно напоминающие те же волчьи. Исполин дернул хвостом. Женщина усмехнулась.

- На стол давай его, я сейчас приду.

Зверь взял несколько свечей, провел Ярдара в небольшую комнатушку, миновав кухоньку и гостиную. Там было огромное окно, несоразмерное комнатке, как будто его специально сделали больше, чтобы днем оно давало больше света. Посреди комнатки стоял широкий стол, явно много чего повидавший. Вдоль одной из стенок выстроился высокий шкаф, вроде тех, что он видел в крупных городах в аптекарских лавках. Возле него стояла приставная лестница. На полке, прибитой к другой стене, красовалось множество стеклянных пузырьков, на каждом из которых была приделана бирка из плотной бумаги, подписанная ровным, аккуратным почерком. Пузырьки были разнообразны как по размеру, так и по цвету стекла: вот вам темно-коричневое, а вот и лазурное, и изумрудное.

Исполин, все так же согнувшись, поставил свечи на пол, усадил Ярдара на стол и, посоветовав тому потерпеть, с силой рванул стрелу за наконечник, торчавший из задней стороны плеча юноши. Ярдар взвыл.

В комнату вошла женщина.

- Не мог подождать что ли?- укоризненно бросила она зверю, увидев, как он кладет окровавленную стрелу возле юноши. Женщина держала в руках простыню и аккуратно свернутые полоски из тугой ткани, вручила их исполину. Она велела раздеть юношу полностью, пока сходит за водой. Зверь разорвал кафтан и рубашку, снял их, не особо беспокоясь о том, что каждое действие причиняет боль юноше, но тот, однако, стоически перенес это, плотно сжав губы. Та же участь постигла и брюки. Ярдар сидел, стыдливо прикрывая правой рукой причинное место. Потом исполин просто сел на пол, выжидая возвращения женщины.

- У вас есть имя?- робко поинтересовался юноша, всячески стараясь не глазеть на чудовище.

- Само собой, у кого его нет,- хмыкнул зверь, но имени не сказал.

Так они и сидели в тишине, прерываемой лишь треском свечей, пока в комнатушку не вернулась женщина с глубоким тазом воды, над которой завивался пар. Под мышкой у нее было несколько полотенец.

Все то время, пока женщина осторожно обтирала Ярдара ими, смоченными в горячей воде, зверь наблюдал за ней, то ли с любопытством, то ли с некой ревностью, будто желал оказаться на месте юноши. Когда с купанием было покончено, женщина взяла с полки несколько пузырьков. Откупорив один из них, она приказала Ярдару выпить из него залпом. Он подчинился и горькая жидкость обожгла ему горло, а потом нестерпимая боль в правом боку усилилась стократно. От этого он даже не смог дышать, лишь открывал и закрывал рот, как вытащенная из воды рыба.

- Ничего, ничего, сейчас все пройдет,- увещевала женщина, поглаживая Ярдара по спине, сменив, наконец, гнев на милость. И вправду полегчало. Боль не прошла до конца, но стала куда тише. Женщина туго перевязала грудину Ярдара, откупорила еще один пузырек и выплеснула его содержимое на рану от стрелы. Она зашипела так, как шипит раскаленный меч, опущенный в ледяную воду. Кровь на поверхности раны взбурлила, вспенилась, а плоть под ней заныла и зачесалась. Женщина заверила, что и это временно. Пришел черед носа, который она сначала вправила на место, и тоже полила жидкостью из второго пузырька. Потом все синяки натерли душистой мазью.

Ярдара закутали в простыню и зверь вынес его из комнаты на руках, направившись с ним в гостиную. Там он уложил юношу на пол, на медвежью шкуру, поближе к камину, в котором весело плясали языки пламени. Сверху укрыл Ярдара толстым шерстяным одеялом, а под голову положил небольшую вышитую думку.

- Мне бы поесть чего,- едва слышно прошептал Ярдар, на что зверь покачал головой и, бросив краткое «все утром, сейчас только спать», оставил юношу одного.

Он долго ворочался, пытаясь найти удобную позу, чтобы его не тревожила боль, и когда удалось, он задремал под уютный треск поленьев. В полусне он слышал, как туда-сюда бродит хозяйка дома. Снова повеяло табаком, к запаху которого примешался еще запах дикой малины.

Ему снилось, что Ярдар снова в святилище. Жрецы столпились вокруг него, требуя возврата самоцветов, которые когда-то были глазами статуй, украшавших холлы. Среди жрецов был и тот, от которого юноша бежал всю жизнь. Ярдар видел, что на нем одежды жрецов, что он стоит чуть поодаль, слегка ухмыляясь, а эти несносные ублюдки так и квохчут над Ярдаром. Будь его воля – перерезал бы всех, как паршивых овец. Их голоса слились в раскатистый гул, и жрецы рассыпались песком. Только стоявший в стороне остается при своем теле, выпрастывает к Ярдару руки, в которых держит головы статуй, начинает подходить ближе и ближе…

Ярдар проснулся от какого-то стука. В камине тлели угольки, в незанавешенное окно заглядывало холодное зимнее солнце, шел снег. Юноша осторожно садится. Боль в ребрах тут же дает о себе знать, но она несколько притупилась и уже не такая нестерпимая. Кое-как встав, он плотнее кутается в простыню. В гостиной немного прохладно, но не так холодно, как было в его прежнем пристанище. В доме пахнет чем-то вкусный и живот Ярдара начинает громко требовать плотного завтрака, а лучше всех приемов пищи сразу.

Ярдар поковылял к окну, из которого увидел как высокий крепкий мужчина колет дрова. Он раздет по пояс. На нем только просторные штаны, вроде тех шаровар, что был на звере прошлой ночью, да его же сапоги. Юноша удивился тому, что мужчине не холодно. Сам бы он и минуты не продержался на суровом морозе с обнаженным торсом, принесенным Винбельгом, одним из снежных сыновей ледяного Целадона, хмурного зимнего бога, занявшего трон на долгие месяцы, пока не придет Циан, нежная цветущая весна, и не вернет длинные солнечные дни и не заберет студеные ночи, в которых иногда даже бродят мертвецы.

Юноша выходит в коридор и прямиком отправляется в кухоньку, где стены выложены причудливыми узорчатыми плитками, пол выстлан каменным полотнищем, теплым от жара шумящей печи. Хозяйка накрывала на стол. Завидев Ярдара, она пригласила его присесть, но велела ничего не трогать, потому что еще не все готово.

Возле печи и вдоль стен стоят несколько высоких шкафов, чьи дверцы были украшены вырезанными на них медведями и волками, лисицами и зайцами. Ярдар подошел к грубо обтесанному столу, живот вновь взбунтовался: на широком блюде стопка горячих пшеничных лепешек, в кувшине рядом – молоко, в другом – вода. В маленькой пиале – густое, душистое масло с чесноком. Юноша робко сел на один из табуретов и задрал голову вверх. Он увидел гирлянды из засушенных трав, связки чеснока и жгучего красного перца, который в их краях большая редкость.

Хозяйка достала из печи глиняные горшочки, и по кухоньке поплыл дивный запах томленого в сливках куриного мяса и белых грибов. Этот запах юноша ни с чем бы не спутал. Таким лакомством его иногда баловала одна дородная бабка-повитуха, которая заглядывала в святилище, чтобы помолиться Старшим богам, а увидев слишком худого на ее взгляд юнца с остроскулым лицом, начала приносить ему что-нибудь вкусное тайком от жрецов.

Ярдар услышал как открылась входная дверь, раздались тяжелые шаги и в кухоньку, согнувшись, заглянул тот самый мужчина, который рубил дрова на улице. Щеки его раскраснелись с мороза, в длинных каштановых волосах, собранных в хвост на затылке, белеют снежинки. Глаза его светятся золотым и Ярдару становится не по себе. Мужчина хочет было снять медное кольцо, которое украшает средний палец левой руки, но хозяйка тут же его останавливает:

- Даже не вздумай снимать его.

Мужчина недовольно топчется на месте, как ребенок, которого ругают за шалость.

- Ты же знаешь, как я не люблю этого.

- Тогда проваливай и никакого тебе завтрака,- ярко-зеленые глаза хозяйки хищно сверкнули и мужчина подчинился,- ты закончил?

Мужчина кивнул, на минуту скрылся в коридоре и вернулся уже в безрукавке. Хозяйка уперла руки в бока.

- Сапоги снимай давай, мне что, полы после тебя перемывать? После завтрака люди пойдут, что они подумают? Я тебе скажу что. Решат, что я неряха, а к таким уважения нет, как и доверия. Слух пойдет, деньги потеряю.

- Я понял,- огрызнулся мужчина и в его оскале Ярдар увидел острые звериные клыки. Да не может быть такого.

Мужчина вернулся уже босым и присел на соседний с Ярдаром табурет.

- Вроде как предупреждал тебя, что лицо обглодаю, а ты все зыркаешь,- он пододвинул к себе один из горшочков, снял крышку, вдохнул запах кушанья полной грудью. Юноша отвел глаза, нахмурившись.

Хозяйка села напротив них двоих и тоже открыла горшочек, прежде положив на стол три вилки.

- Меня зовут Ида,- произнесла она, накалывая на зубцы вилки гриб,- это Эцур.

Она кивнула в сторону мужчины, шумно жующего лепешку в прикуску с курицей.

- Ярдар,- ответил юноша, исподтишка бросив еще один взгляд на мужчину, за что получил от того подзатыльник.

- Прекрати,- процедила сквозь зубы она. Эцур скривил губы, но промолчал. Ярдар тоже приступил к завтраку. Его терзали вопросы, юноша предпочел набить рот поплотнее, чтобы они ненароком не сорвались с языка. Не удалось.

- Это ваш муж?- выдал юноша, косясь на Эцура. Ида округлила глаза.

- Упаси меня Хельга от такого муженька.

- Я вообще-то слышу,- рыкнул Эцур.

- Просила не заявляться среди ночи образиной, так этого не слышал, сейчас же слух отменный, да?- протянула Ида, от чего мужчина заскрипел зубами,- старый знакомый он мне, все никак долги ему не отдам. Вот и является, иногда притащит кого-нибудь вроде тебя, несчастного и израненного, а потом с довольным видом ходит, играет в человеколюбие. Ладно хоть помогает по дому иногда.

Эцур что-то буркнул, за что Ида мгновенно отправила его на выход, не дав даже доесть содержимое горшочка и сказав не снимать кольцо пока он в лесу не скроется.

- Простите,- пробормотал Ярдар. Ида махнула рукой.

- Брось, он бы так тут целый день слонялся, скоро потянутся люди, они его не любят, побаиваются.

В дверь робко постучали. Ида вздохнула.

- Я пойду. Ты продолжай завтракать.

Женщина пошла открывать. Послышались шаги и обернувшись на коридор, Ярдар увидел, что в гости к Иде пришла бедно одетая женщина, которая держала за руку мальчика лет восьми. У него все лицо было покрыто какой-то красноватой сыпью. Пока женщина снимала с мальчика шапку, Ида внимательно смотрела на сыпь, ласково спрашивая у мальчика есть ли сыпь еще где-то, кроме лица. Мальчишка зарделся, попросил Иду нагнуться и что-то зашептал ей на ухо. Хозяйка кивнула, потрепала его по волосам, попросила его мать подождать в гостиной, а сама заглянула в кухоньку:

- Если еще придут, проводи их в гостиную.

Юноша согласился. Ида взяла мальчика за руку и увела его. Наверное, в ту комнатку, где вчера обрабатывала раны Ярдара.

Пока он ел, в дверь постучали еще дважды. Пришел седовласый мужичок с косматой бородой, прижимавший к себе руку, обмотанную окровавленной тряпкой, и бледная молодая девушка с огромным животом. Увидев на пороге Ярдара, все еще закутанного в простыню, они удивленно захлопали глазами. Мужчина просто молча прошел в гостиную, девушка же спросила:

- А где Ида?

Ярдар объяснил, что она пока занята и велела встречать пришедших. Девушка нервно погладила живот и сказала:

- Боюсь, что не смогу ждать, пока она закончит.

Юноша растерянно смотрел на нее, пока его не осенило, и он не побежал за Идой в комнатку, где женщина обрабатывала сыпь на животе у мальчишки темно-зеленой пахучей мазью.

- Чтоб тебя!- зашипела женщина на Ярдара,- а ну выйди немедленно.

- Там девушка пришла…- испуганно пролепетал Ярдар,- говорит, что никак не сможет ждать.

Ида чертыхнулась и тут же вспомнила про юного гостя, который во всю ее разглядывал.

- Я ничего маме не скажу,- заверил он. Ида дала ему маленькую жестяную баночку и велела наносить мазь дважды в день, пока сыпь не исчезнет окончательно, и ежедневно менять нательное белье. Мальчишка радостно ухватился за баночку, поблагодарил Иду, натянул рубашку, подхватил верхнюю одежду, которую до этого уложил на пол и вышел в коридор.

- Иди в мою спальню, найди в шкафу штаны и рубашку, переоденься. Давай, давай, бегом! – скомандовала Ида.

Спальня Иды находилась справа от кухни, рядом с ней располагалась и купальня. У Иды в комнате из мебели была только кровать да тот самый шкаф, где юноша как раз нашел искомое. Штаны и рубашка были явно ему велики, но они не были женскими. Все же лучше, чем ничего. Быстро переодевшись, Ярдар выскочил в коридор.

Ида, ведущая девушку под руку в комнатку, велела принести простыни, что хранились в коробке под ее кроватью, оттуда же нужно было принести полотенца. Когда все было сделано, Ида сказала, натаскать побольше воды из колодца. Она была как будто напугана.

- А где колодец-то?- только и смог спросить Ярдар, видя, что девушка с животом была неестественно бледной и изо всех сил вцепилась в Иду, чтобы сохранить равновесие. Девушка так плотно сжала губы, что они побелели.

Ида не ответила, она лишь увела девушку.

Когда Ярдар пронесся мимо гостиной, чтобы как можно скорее принести воды, он услышал из гостиной:

- Эй, парень, а как со мной-то быть?

Юноша заглянул туда. Мужчина, пришедший вперед девушки, обиженно сопел, поглаживая больную руку.

- Подождите немного,- пробормотал юноша, ища глазами свои ботинки. Ага, вот они, Ида поставила их между коробок в коридоре. Стоп, а где ведра взять?

Ведра нашлись у крыльца снаружи. Там же обнаружился и Эцур. Он курил трубку, выпуская кольца дыма и щурясь от удовольствия как сытый кот.

- Ты бы накинул чего-нибудь поверх рубашки, простудишься,- прохрипел мужчина, поправляя свой шарф, который был повязан вокруг шеи. Капюшон Эцур решил не надевать.

При свете дня оказалось, что дом Иды стоял в некотором удалении от остального поселения, будто на отшибе.

- Где колодец?- в свою очередь спросил Ярдар, подхватив на лету ведра, напрочь позабыв про мороз. Не выпуская трубку изо рта, Эцур отобрал у Ярдара одно ведро и сказал идти за ним. Причем он шел медленно, вразвалочку, от чего юноша начал нервничать.

- Надо поторапливаться вообще-то, там роды назревают,- юноша попытался укорить темп Эцура, но тот лишь бросил на него холодный взгляд.

- Торопиться некуда,- выдохнув дым, сказал мужчина.

До колодца оказалось не так уж и близко. Пока они набрали воды, пока дошли обратно до дома Иды, у Ярдара сердце в пятки ушло. Воображение рисовало ему не слишком приятные картины, одной из которых было то, что он как следует схлопочет от Иды за промедление. Эцур же был предельно спокоен.

- Зайдете?- спросил Ярдар, когда Эцур отдал ему ведро у крыльца. Тот покачал головой.

- Я тут подожду.

- Чего подождете?

Эцур оскалился.

- Если хочешь, тоже приходи. Увидишь.

Едва Ярдар зашел в дом, как к нему бросилась Ида. На ней красовался длинный фартук, волосы она собрала в хвост.

- Почему так долго? Из одного ведра воду вскипяти, из другого оставь холодной.

Она сунула ему в руки пузырек из синего стекла и чистый кусок ткани.

- Как закончишь, обработаешь руку Бисша.

Когда вода закипела, Ярдар перелил ее в тазы, отнес в комнатку. Девушка уже лежала на столе, покрытым уже порядком испачканной кровью простыней, ногами к окну. Она не кричала. Ее лицо оставалось таким же бледным, лишь покрылось испариной, искаженное болезненной гримасой. Она лишь стискивала простыню под собой и что-то шептала. В комнате очень жарко, пахло потом. Стыдливо отведя глаза от роженицы, юноша поспешил ретироваться и пошел в гостиную к Бисшу. Из комнатки донесся первый жалобный стон, а следом тихие уговоры Иды потерпеть.

Мужичок, кряхтя, развязал руку и юноша увидел на его кисти глубокий укус.

- Псина моя,- с некой ноткой гордости произнес мужичок,- ощенится скоро, вот и не подпускает к себе слишком близко. Сам дурак, полез к ней.

Остатками воды, юноша промыл ему укус, а потом плеснул жидкость из пузырька, данного Идой. С укусом произошло ровно то же, что с его раной от стрелы вчера. После того, как Ярдар перевязал укус чистой тканью, мужичок рассыпался в благодарностях, достал из-за пазухи бутылку крепленной ягодной настойки, вручил юноше и был таков. Тот с минуту поглядев на настойку, поставил ее на полку над камином, накинул на плечи одеяло, которым укрывался ночью, и вышел к Эцуру.

- Будешь?- он предложил Ярдару трубку, но тот отказался. Из дома доносились приглушенные крики девушки. От них юноша чувствовал себя удрученным, раздавленным.

Со временем крики стали тише, а в какой-то момент и вовсе стихли. В ту же секунду Эцур прошептал ему:

- Теперь смотри.

Он положил на плечо юноши руку и они вместе сделали шаг назад. Дневной свет перекинулся ночной тьмой, где-то вдалеке метались белые огни. Юноша взглянул на дом Иды. Он выглядел так, будто там долгое время уже никто не жил: крыльцо развалилось, дверь рассохлась и теперь кое-как висела на верхней петле. Стекла в окнах разбиты, крыша будто сползла набок. Поднялся ветер. Из дома вышла высокая многорукая тень со сверкающими белыми глазами. Она прижимала к себе какой-то комочек, за тенью шла роженица, которая еще не так давно кричала. Девушка, понурив голову, спустилась вслед за тенью по остаткам крыльца. Одна из рук тени нежно коснулась ее волос, и они ушли в сторону деревни. Ошеломленный Ярдар перевел взгляд на Эцура. Он увидел ту жуткую звериную морду, плотоядный оскал на ней. Рога из коротких вдруг стали длинными, разветвленными, точно он отнял их у оленя.

Они сделали шаг вперед, Эцур убрал руку с плеча юноши. Все стало как прежде. Юноша вдруг ощутил, что у него предательски дрожат коленки.

- Потому я и не торопился, принес бы ты воду или нет, им бы это не помогло,- Эцур с удовольствием затянулся. Ярдар в ужасе озирался по сторонам, пытаясь отыскать девушку и тень.

- Откуда знали?- прошептал юноша.

- Побродишь в полусвете с мое, научишься вызнавать о грядущем,- меланхолично ответил Эцур. Ярдар было открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, как дверь дома распахнулась и к ним вышла Ида. Ее фартук был залит кровью, руки по локоть красные. Черные как смоль волосы торчали в стороны, будто она беспрестанно хваталась за голову. Глаза на мокром месте. Увидев Эцура, она спросила:

- Куда пошли?

- В деревню,- был ей ответ. Ида наклонилась, взяла пригоршню снега, растерла им руки. Из красных они стали розоватыми.

- С бабкой своей пошла прощаться. Пойдемте, поможете мне.

В комнатке, на столе, у тела мертвой роженицы лежал спеленатый сверток. Ида обтерла девушку, завернула ее в простыню с головой. Эцур взвалил тело на плечо, Ярдар взял в руки сверток. Крохотное тельце внутри него было невесомым, но юноше показалось, что в руках он держал холодный тяжелый камень. Или это на душе у него?

Старуха, выглянувшая из своего обветшалого домика, встретила их воем. Иду она слушать не стала, причитала про то, что ее теперь-то точно все оставили. Эцур, нахмурившись, наблюдал как старуха бросается в ноги Иды и умоляет воскресить внучку с правнуком. Ида сначала стоически терпела, но когда бабка стала хвататься за юбку ее платья и подол плаща, отороченного соболиным мехом, не выдержала и прикрикнула на старуху. Та обомлела, отскочила от женщины, обливаясь слезами, стала посыпать ее проклятьями. Эцур молча сложил тело девушки на заснеженную землю дворика, Ярдар же испуганно прижимал к себе мертвого младенца, наблюдая за истерикой и гневом, выплескивающиеся на Иду через край.

- Хватит,- буркнул Эцур, ухватив старуху за тоненькие ручки-веточки,- нельзя просить об этом!

Старуха зарыдала в голос, опустившись на колени перед мужчиной. Тот вздохнул, подхватил ее на руки и унес в дом. Затем вышел, взглянул на бледное лицо Иды, поднял мертвую, велел Иде возвращаться домой, а Ярдару следовать за ним.

Он привел юношу не на кладбище, как Ярдар ожидал, а в чащу леса, снял кольцо. Перед юношей стоял зверь-исполин, который кряхтя, разминал руки, шею. Ярдара сковал страх, но он сцепил зубы, прижал к себе младенца, и пообещал себе ни в коем случае не поддаваться нахлынувшему ужасу.

- Разве здесь нет кладбищ?- спросил юноша зверя, когда тот стал рыть промерзлую землю своими лапами.

- Есть,- прорычал исполин,- но там ей нет места.

- Почему же?- сдвинул брови Ярдар.

- Нечего было своего суженого из могилы поднимать да ребенка от него заделывать.

Эцур усердно рыл могилу, время от времени посматривая на бездыханное тело.

- От мертвеца она понесла, понимаешь?- прорычал зверь, Ярдар закивал.

Эцур вырыл могилу довольно быстро. Он спрыгнул в нее, юноша протянул зверю сначала сверток, который он не выпускал из рук, а потом подал и тело девушки. Эцур откинул с тела простыню и вывернул шею несчастной так, что ее лицо находилось теперь сзади.

- Что же вы делаете,- охнул Ярдар, опустившись на колени и свесившись над могилой.

- Как мертвеца подняла, так и сама встанет,- буркнул Эцур, уложил тело и вылез из могилы.

- Она что, ведьма?

Эцур стал забрасывать тела землей.

- Чтобы поднять мертвеца, ведьмой быть не обязательно. Хватит болтать, надоел уже.




Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…