К основному контенту

В своем отражении я всегда вижу мертвеца (ч.6)

В той темноте нас было двое. Я и какое-то маленькое черное создание, по размерам не превосходящее кошку. Оно обиженно таращилось на меня, сопело и кряхтело. Я пыталась узнать у существа почему оно так смотрит на меня, но вместо ответа оно отворачивалось. Только спустя какое-то время создание проскрипело:

- Маркус твой вор и убийца.

- Не удивлена совершенно,- ответила я,- скажи мне лучше: ты-то кто?

Создание вздернуло вверх острую мордочку, почесало себя за длинным ухом.

- Я говорил тебе, что имени у меня нет. У тебя тоже.

-Ну нет, мое имя мне известно,- возмутилась я, на что существо покачало головой.

- Ты так думаешь.

- Меня зовут Эбигейл,- ответила я.

- Это тебя так звали. А сейчас ты никто, без имени и даже без названия. Ты - мертвец, которого выдернули из полусвета.

- Что такое полусвет?

Существо поморщилось, нервно дернуло хвостом.

- Место, куда уходят неприкаянные души, которым нет места ни в чертогах меж звездами, ни в подземных лабиринтах. Там же ходит всякий сброд, вроде тех, кого вы зовете демонами. Там пасутся ведьмы, когда им нужно что-то узнать.

- Мы сейчас там?- спросила я, оглядываясь по сторонам.

- Нет, ты просто валяешься без сознания,- существо подобралось поближе ко мне. Его маленькие узкие глазки сощурились.

- Получается, мы у меня в голове. Тогда какого черта ты тут забыл? Проваливай,- сказала я, не имея никакого желания иметь в голове подселенца. Создание рассмеялось.

- Я теперь тут надолго. Здесь мне поспокойнее будет, лучше даже, чем у ведьмы или того же Маркуса. Что уж говорить, князя ты вообще обскакала по многим показателям.

- По каким, например?

- Ну, допустим, с тобой хотя бы можно сносно разговаривать. Пока что.

Очухиваюсь от того, что кто-то нещадно лупит меня по щекам. Я лежу на траве, Маркус лежит тут же, крепко вцепившись пальцами в мою руку. Его глаза закрыты. Белоснежные волосы разметались по изумрудному газону.  

Надо мной же стоит Мав. Рядом с ним и Бруно. Голова гудит так, точно я в одиночку осушила несколько бутылок вина. Приподнимаюсь на локтях, Мав помогает мне встать. Бруно теперь пытается привести в чувство Маркуса.

- Моя спина,- стонет он, приоткрывая глаза. Мав подхватывает меня на руки и несет в дом, бросив гневный взгляд на Маркуса.

- Все в норме, можешь поставить меня,- шепчу на ухо Маву, тот вопросительно и обеспокоенно смотрит мне в глаза,- правда, все хорошо.

Едва мои ноги касаются земли, я кидаюсь к Маркусу и изо всех сил ударяю его в нос. Раздается неприятный хруст.

- Черт подери, опять!- взрывается криком он, прижимая руки к лицу,- Эбигейл, прекрати так делать, я так скоро не смогу нормально дышать! Мать твою, ух…

Его рот и подбородок заливает самая обычная кровь, без всякого намека на черный цвет.

- Бруно, Мав, уйдите,- махает Маркус им рукой,- идите же, чего вылупились.

Мав закусывает нижнюю губу, как будто хочет что-то сказать, хоть у него и нет болше такой возможности, Бруно берет его под руку и уводит. Едва за ними закрывается дверь в дом, Маркус просит присесть меня на крыльцо и сам садится рядом. Достает из кармана брюк пачку сигарет, в которой находится всего две. Одну протягивает мне, вторую закуривает сам, поднесся к ней огонек зажигалки. Дает зажигалку и мне.

- Боюсь, что такими темпами, мой нос скоро навсегда увязнет внутри черепа,- выдыхая дым, тихо говорит Маркус, откидывая волосы со лба.

- Что с волосами?- спрашиваю я.

- Естественный оттенок, так сказать,- бормочет Маркус,- это что, видела бы ты свои глаза.

- Видела,- бросаю я, вспоминая жуткую мертвецкую пелену на глазных яблоках. Мужчина поправляет ворот рубашки, смотрит куда-то вдаль, где виднеются огни частных домов. Вдали слышится лай собак. Они словно ведут перекличку, перед тем как отправиться на боковую.

- Раз переживаешь за нос, то расскажи все, не утаивая не единой детали,- говорю я, затягиваясь,- что мешает-то? Я так поняла вы с Маваном и Бруно находитесь на совершенно разных ступенях иерархии, и с тем, что недозволенно им, ты можешь творить все, что твоей душе угодно. У тебя ведь она есть?

- Что ты несешь,- цокает языком Маркус,- у всех она есть. Даже у выжлятников, будь они неладны.

- Они же люди, а ты непонятно кто.

- Звероловы не всегда люди,- мужчина вздыхает,- однако, это ничего не меняет. Непонятно кто!

Он хмыкает.

 - Скажите, пожалуйста! Какие мы смелые вдруг стали.

Стряхивает пепел на траву.

- Дела обстоят так. Есть некто, который желает оторвать мне голову. Но марать руки, точнее, лапы, он не намерен. Потому потихоньку начал натравливать на меня выжлятников. Начал он с того, что выкосил довольно много их ребят, которые для них играют очень важную роль, провернув все так, будто это сделали мои наемники. Мои люди тоже погибали, я остро чувствовал смерть каждого из них. Затем он плотно сдружился с Фабианом, подсадив его на ту дурь, которую найти почти нереально. По крайней мере, это невозможно для тех, кто не умеет ходить в полусвете.

Последнее слово резануло слух. О полусвете говорил и подселенец в моей голове.

- Через полусвет можно как преодолевать большие расстояния в одном конкретном мире, так и скакать между мирами, особые умельцы еще и со временем прекрасно управляются. Лично я был знаком максимум с тремя, кто мог бродить там, без ущерба собственному физическому и ментальному здоровью. Там можно подчерпнуть нужную информацию, можно спрятаться даже. Но, ввиду того, что в нем обитают неприкаянные мертвецы и кое-какие неприятные сущности, соваться в полусвет не следует, если ты не можешь за себя постоять.

Маркус снова затягивается.

- Так вот. Та дурь, это не что иное как «смоляная оспа». От нее можно получить весьма реалистичные галлюцинации, которые при существенной дозе могут обретать вполне себе осязаемые формы. То есть, если пришел образ красивой девушки, ее можно даже ухватить за задницу, если «оспы» было более, чем достаточно.

- Сейчас много наркотиков, с чего ты взял, что именно этот обязан своему появлению полусвету?- спрашиваю я, хмурясь. Маркус отводит глаза.

- «Смоляную оспу» придумают не в этом мире, и не в этом отрезке времени. До нее еще лет сто или чуть больше, и поверь мне, люди к этому руку не приложат.

Он гасит сигарету, зажав ее в ладони.

- В том количестве, в котором Фабиан хотел рассыпать «оспу» по графинам, она губительна даже для моих. Фабиан не умеет даже входить в полусвет, это значит, что ему ее принес тот, кто умело прыгает из времени во время, и чувствует себя как рыба в воде в разных мирах. Мерзость, покоившаяся во мне, остро реагировала на мои эмоции. Это создание все время пыталось взять надо мной верх, а в свете недавних событий, я толком не мог держать себя в руках. Головы Урсулы и Тивана, горе Бруно принесли свои плоды. Потому погиб Кайлин, который всего лишь пришел обсудить сотрудничество. Кайлин не был глупым, он понимал, что без острой необходимости мои наемники никогда бы не стали проявлять агрессию к их клану. Без Кайлина, хладнокровного, спокойного и уравновешенного, в рядах выжлятников начался хаос, поскольку его место занял Бушерон, вспыльчивый ублюдок. Бушерон всегда противился перемирию, он хотел истребить нас полностью. В торговом центре были совсем юные звероловы, которых обучал Кайлин, потому они просто пришли отомстить за своего любимого наставника. Силенок не хватило только.

Маркус усмехается, только получается очень натянуто.

- Кто лишил Мава языка?

Мужчина снова вздыхает.

- Боюсь, что это был Бруно. Думается мне, что без согласия Мава это не обошлось.

Я в недоумении смотрю на Маркуса.

- Это все напоминает мне о колдовстве на крови, когда пытаются защитить любимого человека. Делающий колдовство требует от обеих сторон какую-то часть тела, у Мава это был язык. Что отдал Бруно – неизвестно. Могу только строить предположения, что это нечто невидимое глазу.

Мужчина отворачивается, а меня бросает в дрожь.

- И что будет после ритуала?

- Если колдовство делалось на Мава, то когда его убьют, умрет Бруно. Мав же воскреснет.

Я тоже тушу сигарету, только делаю это об доски крыльца.

- Зачем Бруно впрягаться за Мавана?

Маркус почесал затылок.

- Чего не сделаешь для родного сына.

Я округляю глаза.

- В смысле?

- Мав – сын Бруно. И Тиван тоже был его сыном. Наверное, нелегко было делать выбор на кого делать заговор.

Мы молчим некоторое время. Маркус смотрит в небо. Где-то там, в вышине летит самолет.

- Что будет дальше?- прерываю тишину я. Мужчина пожимает плечами.

- Либо Бушерон согласится на сотрудничество, либо мы друг друга перебьем. А тот некто просто заберет то, за чем явился.

Маркус лезет в карман и достает оттуда два кольца, что я видела на его руке на балу. Одно из них простое медное, второе – увенчано красной жемчужиной.

- И это все, что ему нужно?- изумленно вздергиваю брови.

Маркус неуверенно качает головой.

- Еще он хочет убить меня. Ну и тебя, наверное.

- Меня-то за что?- возмущаюсь я. В голове раздается мерзкое хихиканье.

- Мерзость перебралась в тебя. Я и так планировал ее перебросить, но не думал, что она проявить самостоятельность.

- А меня ты собирался поставить в известность об этом?- мне хочется снова расквасить ему нос. Маркус кивает.

- Естественно, просто все как-то не приходилось к случаю. Насыщенные дни вышли, да ты и сама видела.

Маркус печально смотрит на меня.

- Как насчет того, что дальше делать со мной?- спрашиваю я, а внутри все переворачивается. Гул в голове стих. Сердце, глухо стукнув, как будто провалилось в бездонную пропасть. Маркус кладет руку мне на плечо.

- Для начала вернемся в поместье, организуем прием для наших будущих партнеров. Да что ты все переживаешь, мерзость никогда не позволит погибнуть носителю, если только не захочет его смерти. Кажется, что из тебя получится прекрасное оружие. О, неужели ты думала, что я когда-нибудь тебя отпущу?

Он хлопает меня по плечу, встает и открывает дверь.

- Идешь?

- Посижу еще немного,- вяло отвечаю я. В голове снова раздается смех.

Оружие. Хмурюсь. Мне все больше хочется попросить Маркуса вытащить осколок, похоронить как следует и больше не тревожить.

Дагни спит на диване в гостиной. У ее ног, на полу, сидит Бруно, который что-то пишет на листке бумаги. Возле него лежит конверт. Услышав мои шаги, он поднимает голову, хмуро смотрит на меня. Я отвожу взгляд, иду в сторону кухни, минуя спальню, где мельком замечаю Маркуса – он с кем-то тихо разговаривает по телефону. Увидев меня, он прикрывает дверь. Иду дальше.

Мав сидит на подоконнике, в его руках стакан с кровью.

- Как ты?- спрашиваю я его, садясь на стул. В кухне почти темно. В окно падает свет фонаря, освещая половину лица молодого человека. Из коридора на кухонный пол льется свет лампы.

Мав кивает, мол, нормально, с изумлением задерживая взгляд на моем лице. Я снова смотрю на холодильник. «Папе от М.». Мне неловко. Могу ли я с ним обсуждать услышанное от Маркуса? Могу, правда, ему вряд ли это понравится, ведь он же не стал говорить, что Бруно его отец, просто вскользь упомянул про то, что отец спас Мава и Тива от болезни.

Молодой человек не смотрит на меня, его внимание всецело занято улице за окном. Мне было любопытно что он чувствует, одолевают его детские воспоминая. Ведь, скорее всего, этот дом – дом его детства, где он рос с братом, завтракал с родителями, перед тем как отправиться в школу. Наверное, в той спальне с матрасом была комната Мава и Тива. Где-то там стоял стол, за которым они учили уроки. Были ли у них домашние животные? Мне кажется, что да и это был пес. Большой и лохматый, с которым они носились во дворе, а потом приходили домой, отмывали пса и купались сами. Здесь, на кухне, мама готовила им блинчики, они тихонько шептались с ней о подарках к праздникам для отца, и наоборот – шептались с отцом, пока мать чем-нибудь занималась в гостиной. Тиван казался мне безобразником, а Мав, несмотря на его болтливость, представлялся мне тихим отличником, которого иногда лупили одноклассники за слишком толстые линзы очков. Тив приходил ему на выручку и они потом вместе шли домой, по пути покупая по шоколадке. Мне живо представилась картина, как они вчетвером сидят здесь за столом, ужинают, у ног близнецов лежит пес, которому втихаря о родителей скармливают самое невкусное с тарелки. За окном валит снег, мальчишки в теплых свитерах, они наперебой рассказывают о дне в школе, о том, что готовится к постановке спектакль и их учительница раздала всем в классе роли. Мне совершенно не хочется думать о том дне, когда Бруно получил работу у Маркуса и в один прекрасный момент перестал меняться. О том, как впоследствии, в слезах и после ссоры, мать, мимоходом взглянув в зеркало на свои поседевшие волосы и морщины, изрезавшие лицо, уходит, собрав вещи, выкрикнув, чтобы никто не смел ей звонить. Она громко хлопнула дверью, проклиная его и детей, которые тоже последовали за отцом. Как ее звали, интересно?

- Мав,-  я встаю и подхожу к молодому человеку. Он ставит бокал на подоконник, спускает ноги на пол, вопросительно смотрит на меня. Его глаза мягко светятся теплым янтарным огнем.

- Я в неоплатном долгу перед тобой,- тихо говорю я. Мне хочется плакать. Мав касается моей щеки, он качает головой.

- Правда. Вряд ли смогу выразить свою благодарность в полной мере. Это ты попросил Маркуса оживить меня?

Смотрю как его глаза вспыхивают. Он поджимает губы, потом кивает.

- Ты и нашел меня в морге?

Снова кивок. Смешанное чувство. С одной стороны, мне не слишком нравится эта послежизнь. Я толком не знала что делать с собой еще до встречи с Маркусом. Просто плыла по течению, прокручивая в голове события прошлого и с ними ж засыпая. Тогда во снах приходили лишь кошмары, вновь и вновь я видела, как толкаю сестру и почти уже полностью убедила себя в том, что так оно и было. С другой стороны, мне позволили увидеть незримый мир, о котором я и не догадывалась, а он существовал со мной и всеми остальными людьми бок о бок. И в нем нашелся тот, к кому впервые за долгое время я что-то чувствую. Пусть все это приглушенно, сдавленно, но оно есть.

Я обнимаю Мава и он обхватывает меня руками, трепетно и нежно, как будто мое тело хрустальное и он боится каким-либо образом повредить эту хрупкость. Мав зарывается лицом в мои волосы и я ощущаю себя неуютно. Не потому что мне это неприятно, потому что чудовище Маркуса бросало меня на землю и пробивало моей головой стену. Переживаю о том, что в моих волосах пыль и грязь, да и наверняка пахну не ахти. Он точно не замечает этого, лишь крепче сжимает объятия, будто, наконец, поняв, что я не тресну и не разобьюсь от прикосновений. Его сердце стучит, как тяжелый молот, бьющий о наковальню. Мав исцеловывает мои щеки, и я чувствую, что по ним струятся слезы. Он вытирает их, снова целует. Мое сердце тоже просыпается, начинает неистово биться о ребра, как плененная птица, стремящаяся выпорхнуть на волю.

Мав целует меня в губы, как и в первый раз, только в это раз его глаза открыты, как и мои. Он внимательно смотрит на меня, точно хочет получше запомнить этот момент и мое лицо. Мне становится жарко, сердце же ускоряет свои удары. В груди уже не одна птица, там их целая стая. Мав прикусывает мою нижнюю губу, хоть его зубы и острые, но мне не больно.

Включается свет.

- Эбигейл, ты не могла бы нас оставить?

Поворачиваюсь к Маркусу. Мав раздраженно скрипит зубами.

- Понимаю, что момент очень не подходящий, но так надо,- говорит Маркус, присаживаясь на стул. Я киваю, бросаю виноватый взгляд на Мава и выхожу. Мав закрывает за мной дверь по просьбе Маркуса.

Кое-как поборов в себе желание вернуться и нагрубить Маркусу, иду в гостиную и прошу у Бруно разрешения еще раз воспользоваться ванной комнатой. Он кивает, не отрываясь от бумаги.

Я решила принять ванну. Пока набирается вода, раздеваюсь, встаю перед зеркалом. По позвоночнику пробегает холод. В моем отражении я вижу окровавленный лоб, розоватые волосы над ним. Все еще хуже, чем просто пыль да грязь. Но глаза. С них спала мертвенно-белая пелена. Вместо моих глаз как будто вставили два светящихся льдистых сапфира, на которых черной точкой отметили зрачки.

- Хочешь, лоб подрихтую?- слышу в голове голос подселенца. Касаюсь лба и чувствую вполне себе обжигающую боль, как бывало всегда при жизни, если я получала ссадину.

- А можешь?- шепотом спрашиваю я. В ответ мне фырканье.

- Спрашиваешь еще. Я все тело почти в порядок привел, а тут всего лишь мелкая царапина. Что мне за это будет?

Пожимаю плечами.

- Не достаточно ли того, что ты уже у меня в башке сидишь?

Подселенец снова фыркает. Закатываю глаза.

- Что хочешь?

- Одну маленькую вещь. Маркус этого не делал почти, но делали ведьма и князь. И это, надо сказать, придавало мне сил.

Мне совсем не нравится тот тон, которым говорит голос.

- Мне бы человечины отведать,- плотоядно шипит подселенец,- детская плоть особенно восхитительна, даже если она не совсем чиста.

Могу поклясться, что я слышу, как создание облизывается.

- Исключено,- морщусь я,- мой максимум это накормить тебя гамбургером, если мы говорим об альтернативном питании.

Вдруг меня осеняет.

- Слушай, ты же ведь знаешь, кем Маркус является на самом деле?

Ну конечно же знает. Это и без ответа ясно, но голос подтверждает:

- Еще как знаю. Однако тебе, мертвец, не скажу.

- Давай-ка условимся. У меня есть имя и ты меня станешь называть по имени. Если я слышу слово «мертвец», то Маркус забирает тебя обратно.

Слышу недовольное сопение. Очевидно, переползти в другого самостоятельно подселенец может, но и его забрать тоже могут. Рана на лбу тотчас затягивается.

- Насколько же ты его ненавидишь,- довольно улыбаюсь я. Ну хоть пелена с глаз сошла, выгляжу поживее как-то.

- И еще одно условие. Брать контроль над телом не сметь, если будем действовать сообща, я найду альтернативу твоему излюбленному кормлению, идет?- спрашиваю, рассматривая себя. Получаю положительный ответ. 

Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…