К основному контенту

В своем отражении я всегда вижу мертвеца (ч.5)

За что я люблю торговые центры, так это за то, что там огромное количество магазинов одежды, парфюмерии и косметики, всегда светло, пахнет духами, попкорном – если на одном из этажей размещается кинотеатр, выпечкой – если имеются кафе или кондитерские. Бутики так и манят к себе блеском ярких ламп, в свете которых выгодно смотрятся ювелирные изделия, стеллажами с красивой обувью и большим разнообразием нарядов. Ах, эти аккуратные флаконы с туалетной водой, красочные баночки с косметикой, к которым руки так и тянутся! Ах, эти маленькие сумочки с витиеватыми узорами, клацающими застежками, блестящими молниями! Даже если ничего не купишь, приятно даже просто попробовать, понюхать, потрогать, примерить.

Стоит ли говорить, что пока Маркус отправился покупать телефоны, ноги сами меня понесли меня в соседний отдел, где продается одежда. Аксессуары встретили стройными рядами, гордо демонстрируя какими пригожими и славными они вышли из-под рук дизайнеров. «Купи нас, купи!»- шепчут вещи. Я таю, вспоминая тот приятный момент, когда отсчитываешь купюры за покупки или вставляешь в терминал карточку. И вещь твоя. Идешь домой, в твоей руке шуршащий бумажный пакет, в котором лежит то самое, что непременно осчастливит тебя, поможет выглядеть лучше. Может быть, такого не происходит, но сам этот окрыленный момент несравним практически ни с чем.

В бутике не очень людно, дни распродажи минули, оставив после себя лишь бирки с надписью «новая коллекция». И хорошо, что почти никого нет. Маленький шанс встретить знакомых, а скучающим консультантам до меня дела нет. Но все равно делаю так, чтобы волосы падали мне на лицо, чтобы меня было нелегко узнать.

- Эбигейл?!- все-таки доносится до меня изумленный возглас. Стараюсь не дергаться, торопливо кладу обратно сумочку, которую хотела рассмотреть получше. Возглас повторяется, я немедля направляюсь к выходу, который мне заграждает Дагни.

- Эби!- она хватает меня в охапку и прижимает к себе, тут же начав всхлипывать и причитать,- я думала, что ты умерла! Господи, да я знала, что ты умерла, видела же отчет о вскрытии! Но верить отказывалась!

На нас косятся девушки-консультанты. Она размазывает по лицу растекшуюся тушь и становиться похожей на клоуна с некачественным гримом. Сходства добавляет цвет волос. Она хватает меня за лицо и расцеловывает куда попало: в щеки, лоб, нос, не обошла стороной и губы.

- Я места себе не находила! Но после того, как ты пропала из морга, торчала возле твоего дома…

До нее вдруг доходит вся абсурдность происходящего, она отпускает меня, икает. Ее рыдания прекращаются, она убирает руки и испуганно смотрит в мои глаза.

- Я же видела отчет о вскрытии,- повторяет она дрожащим голосом,- как такое возможно?

- Как возможно то, что ты видела отчет?- в свою очередь спрашиваю я, она вздрагивает от звука моего голоса, но она внезапно вздыхает от облегчения, мол, не свихнулась, перед ней стою я и никого незнакомого, в ком она могла увидеть похожие черты, она не обнимала.

- Ну, мне подсобили,- заикается она. Дагни бледнеет, прижимает руки к груди.

- Как ты могла? Почему не сказала ни слова о болезни?- тут же осеняет ее,- что с твоими глазами?

- Эбигейл, идем,- к нам подходит Маркус, в его руках пакет с покупками. Дагни поворачивается к нему и лицо ее искажается от гнева.

- Вы,- выдыхает она, резко покраснев от злости. Мав, стоящий за Маркусом, поджимает губы.

- Это вы сделали,- она указывает пальцем на меня, голос вот-вот снова сорвется.

- Нужно уточнить что конкретно я совершил,- Маркус ухмыляется, но в следующую секунду пощечина от Дагни начисто стирает с его лица ухмылку. Звон удара повис в сгущающемся воздухе. Консультанты с любопытством подбираются поближе, чтобы расслышать все подробности. Наверное, с их стороны это выглядит как бытовая ссора.

- Давайте не здесь,- шепчу я, беру под локоть Дагни, хватаю за руку Маркуса и пытаюсь их увести подальше от бутика. У меня это получается, мы вчетвером направляемся к выходу из торгового центра. Дагни шипит и сыпет проклятиями в адрес Маркуса, тот меланхолично разглядывает витрины. Впереди люди почему-то разбегаются в стороны, крича о чем-то.

- У него ружье!- доносится издалека. Дагни растерянно озирается по сторонам.

Мав становится как вкопанный и быстро ухватывает меня за плечи, отворачивает лицом от толпы, загораживая собой.

Выстрел.

У меня закладывает уши.

Мав дергается. Мне на парку выплескивается что-то красное. Судорожный вздох, Мав кашляет. Его подбородок запятнан, как и моя парка. Я смотрю в его расширенные от неожиданного нападения глаза и чувствую, как к горлу подступает комок. Вытираю кровь с его подбородка, обхватываю руками Мава посильнее, чтобы не дать ему упасть.

Маркус молниеносно швыряет пакет и отталкивает Дагни в сторону, прежде чем гремит еще один выстрел. Дагни, не удержавшись на ногах, падает, половиной тела оказываясь в бутике с бижутерией. Консультанты стремглав несутся к ней, чтобы затащить ее в бутик целиком и потом помочь встать.

Маркус бежит вперед, следующий выстрел ненадолго останавливает его, но потом он в два прыжка настигает стрелка и валит его с ног. Им оказывается худощавый парнишка в затасканном пуховике, с шарфом, намотанным на половину лица. Маркус немедля сворачивает ему шею и тот затихает, выронив из рук оружие.

Новый выстрел, откуда-то сверху, пробивает голову Маркуса и он валится на парня, которого успел убить. Больше он не двигается.

Я слышу, как верещит Дагни, увидев неподвижное тело Маруса. То ли она кричит от радости, то ли просто на нее снова накатила истерика.

- Мав, ты как?- шепотом спрашиваю я, прикладывая руку к груди молодого человека. Он кивает, но снова кашляет, отхаркивая кровь на пол. Потом смотрит куда-то вверх, вновь обхватывает меня, и следующий выстрел, видимо, приходится туда же, куда и первый. Мав снова кашляет, отплевывается.

Он толкает меня в тот же бутик, где сейчас обливается слезами Дагни, а сам прыгает вверх, цепляется за поручни ограждения второго этажа. Но стрелка уже и след простыл. Мава это не останавливает, он скрывается из поля моего зрения.

Я слышу еще два выстрела, громкий вопль, после чего все стихает.

Иду к телу Маркуса, чувствуя, как мурашки бегут по телу. Он, что, действительно мертв?

Не тут-то было! Под оглушающее визжание продавщиц, мужчина встает, поправляет пальто, кашляет. На пол с легким звоном падает пуля.

Со второго этажа спрыгивает Мав. За волосы он держит голову стрелка, на которой застыло несколько удивленное выражение лица.

- А, так я и думал,- глядя на голов, произносит Маркус,- быстро же они.

Выглянувшая из бутика Дагни, падает в обморок, едва завидев голову. Мав сплевывает кровь.

- Какая впечатлительная у тебя подруга, Эби,- издает смешок Маркус, кивает Маву,- давай, поднимай ее, нужно ехать.

Мав бросает голову, берет на руки Дагни.

Мы спускаемся в подземный паркинг, прихватив пакет с телефонами. Путь к нашей машине, оставшейся у входа, нам заказан. Слышно, как где-то вдалеке завыли сирены.

Мав, передав Дагни на руки Маркуса, выбивает окно со стороны водителя у джипа, который первым подвернулся под руку. Паркинг заполняется воем сигнализации. Молодой человек открывает дверь изнутри, забирается в авто, стряхнув с сиденья осколки стекла.

- Кого пытались убить?- спрашиваю я у Маркуса, перекрикивая сигнализацию.

- Всех,- отвечает Маркус. Сигнализация замолкает, заводится движок машины. Мав открывает изнутри все двери. Я забираюсь на место рядом с водителем, Маркус, скрипнув зубами, укладывает Дагни назад, и сам садится с нею.

- Кто и за что?- я поворачиваюсь к Маркусу, который кое-как устраивается позади, укладывая ноги Дагни себе на колени.

- Выжлятники, будь они не ладны. За что? Так я ж Кайлина загрыз,- бормочет он, усаживаясь поудобнее,- ну не я, а то, многоликое.

Маркус роется в пакете, достает одну из трех коробочек, протягивает мне. Мав тем временем аккуратно выруливает с паркинга, внимательно глядя по сторонам, чтобы ненароком не попасться полиции. Я достаю из протянутой коробки тоненький белый смартфон, который приятно ложится в руку. В коробке лежит и сим-карта. Невольно улыбаюсь. Сложилось впечатление, что я – младший ребенок в семье, которому старший брат сделал такой приятный подарок к празднику.

- Спасибо,- благодарно улыбаюсь я, снова повернувшись к Маркусу. На миг его сердитое, сосредоточенное лицо светлеет, глаза теплеют. Он смотрит на меня, кивает. Достает свой телефон, обычная звонилка, которая стоит копейки в любом салоне связи. Видя мое недоумение, он пожимает плечами и говорит, что на выбор телефона себе не хватило времени, но купить такую же звонилку мне у него рука не поднялась. Затем вставляет в телефон новехонькую сим-карту, набирает по памяти чей-то номер. Когда на звонок отвечают, Маркус требовательно спрашивают:

- Где ты?

Из трубки слышится бормотание, Маркус спрашивает куда ехать, получает ответ, кладет трубку.

- Бруно ждет у себя,- говорит он Маву, молодой человек послушно кивает.

- Кто такие выжлятники?- подаю голос я, Маркус закатывает глаза.

- Эй, я же просто спросила!

- Выжлятники, звероловы, егеря – как хочешь, так и называй,- мужчина смотрит на Дагни, потом тянется к ее лицу и убирает локон с ее лба,- в идеале, они должны оберегать обычных людей от нападений тех наших представителей, у которых, например, появилось непреодолимое желание устроить бойню в общественном месте. Или, скажем, захотелось кому-то из наших пойти прогуляться среди частных домов и нанести визит каждому, кто там обитает, с плачевным исходом, разумеется. Вот таких отлавливают, изгоняют или казнят. Было время, когда выжлятники убивали наших без разбору, просто по принадлежности к нашему роду. После мирного договора, подкрепленного не одним килограммом золота лично с моей стороны, сошлись на том, что они будут просто отслеживать особо отличившихся. Но, все хорошее быстро кончается.

- Они мстят за Кайлина?

- Скорее да, чем нет. Он являлся представителем выжлятников, приходил на переговоры и встречи от лица командора. Но я не назвал бы его таким уж влиятельным господином, за которого стоит впрягаться. Определенно это больше похоже на месть из личных привязанностей, выжлятников было всего двое. Как пить дать, либо его родственники, либо крайне преданные подчиненные. Правда, теперь придут если не целым отрядом, то вдесятером точно, выжлятники не любят, когда выкашивают их товарищей.

- А кто любит? Разве у вашего народа так не заведено?

Маркус внимательно смотрит на меня в зеркало дальнего вида.

- «Вашего»,- передразнивает он,- как ты ловко отделила себя, Эбигейл.

Пожимаю плечами.

- Я никакого сходства не вижу, уверена, что если бы попали в меня и задели твою драгоценность, то снова оказалась на столе с канавками. Разве что тоже кровь пью. Ах да, только кровь вашу же и употребляю.

- Очень здорово,- цедит сквозь зубы Маркус,- у тебя язык как бритва.

- С кем поведешься.

Маркус хмыкает.

- Зачем то существо убило Кайлина и что это за существо вообще?

Мы ехали по вечернему городу, Мав включил свою любимую классику, совсем тихонечко, чтобы не мешать остальным.

- С этим мы, пожалуй, подождем,- уклончиво отвечает Маркус.

- Хватит, Маркус,- поворачиваюсь к нему,- сколько можно так юлить и уходить от ответов? Рано или поздно тебе придется все мне растолковать очень основательно.

- Выбираю «поздно», этот вариант все равно лучше, чем «никогда». И уж точно выигрышнее, чем «рано».

Мав смеется.

- С тобой, наверное, сложно сотрудничать,- бурчу я, угрюмо глянув на Мава.

- Не со мной одним,- парирует Маркус.

С легким стоном в себя приходит Дагни. Сначала она не понимает где находится, а когда понимает, то с ужасом пытается убрать свои ноги с колен Маркуса. Выходит, впрочем, плохо, поскольку в процессе она весьма крепко ударяет мужчину каблуком в подбородок. Он потирает ушиб, но никак более не реагирует на удар.

- Куда мы едем?- спрашивает Дагни после скомканных извинений, на которые тоже не последовало реакции.

- А куда бы вам хотелось?- лениво отзывается Маркус.

- Домой, конечно же,- подруга ерзает на сиденье. Поворачиваюсь к ней.

- Наверное, не выйдет.

- Еще как выйдет, если притормозить прямо здесь,- вклинивается Маркус. Мав качает головой, мол, не стану тормозить.

- Пусть доедет с нами, а там будем решать как поступить,- поддерживаю Мава и тот одобрительно кивает. Маркус пожимает плечами.

Где-то минут через двадцать машина тормозит перед невзрачным частным домом, за которым виднеется неприметный сарай. Вместо забора – панцирная сетка, сада нет и в помине. Когда мы вышли из автомобиля, входная дверь открылся и показался исполин Бруно.

- Что там по порошку?- незамедлительно спрашивает Маркус, едва мы подходим к Бруно.

- Идемте,- густым басом отзывается Бруно и приглашает нас в дом. Там чисто и скромно, словно жилище принадлежит монаху-отшельнику. В гостиной лишь диван и маленький журнальный столик перед ним, на котором стоит ноутбук. В углу – торшер, на окнах нет занавесок, лишь жалюзи. Напротив гостиной маленькая спаленка, где нет даже кровати, лежбищем служит широкий длинный матрас, застеленный простыней, небрежно накинутый покрывалом. Маленькая одинокая подушка больше напоминает думку, чем то, на чем привыкла отдыхать я. Возле спальни еще одна, как мне показалось, только дверь в нее закрыта наглухо. Бруно проводит нас на кухню, где нас встречает старенький обшарпанный гарнитур с пестрыми детскими наклейками. Допотопный холодильник жужжит так, будто работает уже многие годы на износ и вот-вот сломается. На его поверхности вижу рисунки, сделанные неуклюжими детскими руками. Корявые подписи гласят: «Папе от М.», «Любимаму папачке от Т. в день рожденья!». На одной из бумажек, прикрепленных магнитиком виднеется выцветший список продуктов, небрежно набросанных аккуратным почерком, похожим на женский. Приписка в конце сообщает о том, что Бруно любит некая С., целует его и обещает пораньше вернуться с работы. На покосившемся обеденном столе уже знакомый аметистовый графин и одноразовые стаканчики.

- А где ванная?- спрашиваю я. Бруно показывает на дверь с облупившейся краской в конце коридора, аккурат напротив кухни. Мав многозначительно смотрит на меня, хлопает себя по спине.

- Помочь?- уточняю. Кивок. Выпрашиваю у Бруно аптечку и мы с Мавом уходим в ванную комнату.

Там он сбрасывает с себя продырявленное пальто, открывая две раны с рваными краями вместе с испорченной вконец рубашкой. К горлу снова подступает комок, в нос снова бьет запах кофе и апельсина. Найденными в аптечке маникюрными ножницами разрезаю рубашку и помогаю Маву ее скинуть. Он не морщится, не дергается, но по выражению его лица понятно, что ему мучительно больно.

- Это ведь заживет?- охаю я, когда мне целиком открывается рана Мава. Он неуверенно кивает. Он садится на край ванны ко мне спиной. Я тоже сбрасываю парку, предварительно достав телефон, который протягиваю Маву, открыв приложение «заметки».

- Это так, на всякий случай. Сейчас, наверное, будет очень больно,- я мою руки, пока Мав набирает какой-то текст,- я не мастак в оказании такого рода помощи.

Достаю из аптечки перекись водорода, стерильные ватные тампоны. Один из выстрелов пришелся прямо туда, где находятся легкие. Второй попал чуть ниже. Промываю отверстия водой, смачиваю тампоны в перекиси, обрабатываю края раны, и Мав приглушенно стонет, закусив губу. Обхожу Мава, смотрю на его грудь. Она цела, только на ней обширная гематома.

- Придется вытаскивать, наверное,- неуверенно говорю я, обращаясь больше к себе самой, чем к молодому человеку. Мав лишь кивает. Иду обратно на кухню, выпрашиваю у Бруно что-нибудь такое, что сможет помочь мне. Замечаю, что Дагни усадили за стол, перед ней стоит стакан воды и наспех сделанные бутерброды с творожным сыром и ветчиной. Маркус глоток за глотком опустошает стакан, в котором содержимое аметистового графина.

Бруно достает из шкафчика какую-то коробку, откуда извлекает длинный пинцет. Потом достает ящичек, из которого достает пассатижи с длинными зубьями. Он предлагает начать сразу с них, поскольку не уверен, что пинцет поможет. Все это говорится таким спокойным и размеренным голосом, что я невольно дивлюсь его выдержке, а заодно и равнодушию Маркуса. Хотя для создания, которое перенесло ранение в голову, а затем еще и пулю выплюнуло, все в порядке вещей. Кстати, он не спешил переодеваться, как и Дагни, однако последняя просто была насмерть перепугана, вот и буквально приросла к стулу.

Возвращаюсь к Маву, который все так же сосредоточенно набирает текст на телефоне. Подумав, что сепсис существам вроде него вряд ли страшен, особенно если выстрелы его не убили, решаю обойтись без кипячения инструментов и просто промываю их под горячей водой, а затем обрабатываю водкой, которую также прошу у Бруно, снова смотавшись на кухню. Кровотечение возобновляется и это мешает. Иду на кухню, наконец, вспомнив, что Дагни по образованию медик. Но она напрочь отказывается помогать, презрительно процедив сквозь зубы что-то вроде «сама справляйся с этими фриками». Однако бутерброды съедены.

Окей.

Кое-как осушив раны, засовываю в первое отверстие палец. Мав вскрикивает, но тут же берет себя в руки, сжимает челюсти и в дальнейшем я слышу лишь сдавленное мычание. Спустя какое-то время и энное количество тампонов, которыми постоянно промокаю кровь и которые, кстати, скоро закончатся.

- Нащупала!- радостно восклицаю я, когда палец упирается во что-то твердое. На кость вроде не похоже. Беру пассатижи, с трудом захватываю ими пулю, и вскоре она оказывается в раковине, куда падает с металлическим стуком. Следом туда же отправляется кусочек ткани от рубашки, который застрял там вместе с ней. Промываю отверстие, обрабатываю перекисью, накладываю кусочек бинта, заклеиваю пластырем.

Мав облегченно вздыхает, хотя рано, это ведь только первая штука.

Когда в раковину падает и вторая, Мав вжимает голову в плечи и снова вздыхает. Мне же хочется одновременно и прыгать от радости, и плакать от вида измученного лица молодого человека. Пальцы в крови, они дрожат и я даже не знаю, что смогло бы помочь унять дрожь. Мою руки, вода стекает сначала красноватая, затем светло-розовая. Пули задорно ударяются о фаянс, когда вода колышет их.

Потом руки моет и Мав, затем умывается. Вытерев лицо, он внимательно смотрит на меня, занявшую его место на краю ванны. Протягивает телефон, который убирал в карман брюк. Улыбаюсь ему, беру телефон, тогда как Мав резко наклоняется и целует меня в щеку, затем и в губы. Поцелуй обжигает так, что невольно отодвигаюсь, несколько пораженно глядя в глаза Мава. Они вновь горят тем самым каре-желтым огнем, который изумил в первую встречу. Молодого человека моя реакция не сбивает с толку и не обижает, наоборот, он лукаво улыбается и целует снова.

Это не то сухое, сдержанное дарение оберега Маркусом, это живой огонь, бешеное пламя с легким солоноватым привкусом. Он целует меня так, будто боится, что никогда больше такого не повторится и весь свой жар, весь нерастраченный зной потеряет, если прямо сейчас не подарит его мне.

Касаюсь его щеки и Мав вздрагивает, впивается в меня взглядом, открыв полуприкрытые глаза. Я слышу, как бешено колотится его сердце, и этот стук отдается у меня в затылке.

Дверь ванной распахивается, я тут же отклоняюсь от Мава, увидев немного растерянное лицо Бруно.

- Удалось?- зычный голос заполняет комнатку. Поочередно киваем. Бруно обводит взглядом окровавленные ватные тампоны, лежащие где попало. Я смущенно прячу глаза, прикрывая рот рукой, вскакиваю на ноги, начинаю собирать тампоны с пола. Бруно забирает их у меня.

- Не нужно, я сам все приведу в порядок, идите. Только руки прежде вымойте. Маван, возьми в стенном шкафу что-нибудь из одежды, полотенце и прими душ. Вам бы я тоже это порекомендовал, Эбигейл.

Киваю. Снова подставляю ладони под струю воды. Мав выходит из ванной, прихватив испорченную одежду, мою испачканную парку, бросив на меня взгляд, полный тоски.

- Извините за беспорядок,- говорю я, глядя на то, как Бруно протирает кафельный пол,- давайте помогу.

Исполин качает головой.

- Вы уже помогли. Большего и просить не могу.

Пока Маван принимает душ, я сижу вместе с Маркусом и Дагни. Бруно снова куда-то запропастился, как и исчез автомобиль, на котором мы приехали – из окна кухни прекрасно видно, что машины больше нет. Дагни молчит, лишь изредка спрашивая разрешения поехать домой, на что Маркус каждый раз отвечает отказом.

- Снова повторюсь,- размеренно молвит Маркус,- вы никуда не поедете, по крайней мере до завтрашнего утра. Пока я не придумаю что делать с ненужной информацией в вашей упрямой голове, вы даже со стула без моего согласия на то не встанете. Плюс нам всем нужен отдыха, а Бруно, наш радушный хозяин, сочтет отказ быть гостем в его доме за личное оскорбление. Поспите, наберетесь сил и поедете туда, куда вам не терпится. Телефон лучше убрать подальше.

- Муж будет волноваться!- сердится Дагни,- кто приглядит за детьми, в конце-то концов?

- Вы вроде только что говорили о супруге, и тут же оказывается, что он не в состоянии справится с вашими сорванцами. Либо вы ему не доверяете, либо он растяпа, либо первое и второе вместе,- чеканит Маркус, пресекая возражения Дагни,- право, хватит. Звук вашего голоса уже утомляет. Наслаждайтесь вечером, единственным, который не обременен домашними хлопотами, недовольством мужа и криками детей. К тому же смотрите, ваша подруга внезапно жива. Неужто вы не рады? Закажем еды, захотите выпить – и это прибудет, пообщаемся, расскажете что нового на работе.

Лицо Дагни багровеет.

- Вы, помнится, обещали убить мою семью у меня на глазах, какое общение, вашу мать?

- И вправду обещал. Виноват, виноват, - усмехается Маркус,- ну да с кем не бывает, вы наверняка каждый день грозитесь прикончить своих подчиненных. Вот и мне просто к случаю пришлось.

Дагни ударяет кулаками по столу, но Маркус и бровью не ведет.

- Сходите, проветритесь. Мне уже поднадоело вести с вами беседу по замкнутому кругу. И ты, Эбигейл, тоже сходи, не помешает.

Я только открыла рот, чтобы возмутиться, но Маркус на корню обрубает такую возможность:

- Не стоит. Лучше просто иди.

Мы выходим с Дагни на задний дворик, и едва дверь за нами закрывается, как Дагни начинает плакать.

- Ты чего?- я ласково приобнимаю ее. Сквозь всхлипы до меня доносится:

- Эби, я такая дура!

- Не отрицаю,- вздыхаю я, поглаживая ее по волосам,- но и я умом не отличаюсь, как видишь.

- Если бы я не дала твой номер телефона, то ничего этого не случилось!

- Знаешь, немного познакомившись с Маркусом, могу тебя заверить, что его угроза вряд ли просто к слову пришлась, скорее всего, ты бы уже похоронила своих родных,- мне хотелось еще раз напомнить про продажу крови, но я умалчиваю.

Я осеклась. Наверняка бы и я тоже была в гробу. Хотя до конца еще не определилась что хуже – находится под двумя метрами кладбищенской земли или продолжать существование в том виде, который имею сейчас. О чем я определенно не жалела, так о знакомстве с Мавом. О чем я жалела больше всего, так о том, что не ответила ни на одно сообщение и ни разу не подошла к двери, чтобы проверить стоит ли там кто. Одна только мысль о нем пронзила меня острой иголкой где-то в области солнечного сплетения. Я почему-то тревожилась о том, чтобы он не повторил судьбу брата, печалилась, когда видела его боль. Мои эмоции, как и организм, претерпели некоторые изменения, они стали притупленными, но все же они были. И наиболее остро они реагировали именно на имя молодого человека.

Мы постояли с Дагни еще немного. Я видела, что ее раздирает на части желание расспросить меня обо всем, что произошло, но она так и не решилась, видимо, придя к выводу, что если захочу, расскажу все сама.

Когда мы зашли обратно в дом, я увидела что и дверь первой спальни прикрыта, но сквозь щель я вижу, что на матрасе лежит Мав, больше некому. Бруно пока не вернулся, а Маркуса я не могла представить лежащим на матрасе, он бы скорее предпочел роскошную необъятную кровать, наподобие той, что стояла у него в квартире.

Бруно вернулся, когда я была в душе. Они сидели на кухне с Маркусом и что-то тихо обсуждали.

Он привез с собой довольно много еды – она стояла в бумажных пакетах на столе перед мужчинами, в какие ее заворачивают различные кафе и рестораны, когда просишь еду на вынос.

Дагни сидела в гостиной, медленно пережевывая сэндвич. Еще перед ней на столике с ноутбуком стояла упаковка с салатом. Возле дивана лежала новехонькая подушка, одеяло и набор постельного белья в прозрачных упаковках.

- Это тебе,- Дагни кивнула на пакет, который я сразу не приметила. Бруно привез мне кое-какую одежду, в том числе и пижаму со смехотворным детским принтом. Ну да какая разница, по размеру же. Переодеваюсь в пижаму при Дагни, целую ее в макушку, иду вешать полотенце предоставленное Бруно в ванную, на обратном пути слышу, что меня зовет Маркус. Иду к нему.

- Перед тем, как ложиться, проверь, что заперла дверь спальни. Постарайся не выходить,- говорит он. Его немного потряхивает.

- Бояться нечего, со мной будет Бруно. Но дверь запри. И занавесь окно,- голос мужчины едва уловимо дрожит. Молча киваю, возвращаюсь к Дагни.

- Запри дверь, перед тем как спать ляжешь.

- Мне уже сказали,- отвечает она, доедая сэндвич,- такой вкусный, надо узнать, где Бруно купил его. Объеденье.

Она сыто улыбается. Желаю ей спокойной ночи, она кивает.

Перед дверью спальни, где лежит Мав, колеблюсь. Потом все же вхожу, запираю дверь на ключ, пересекаю комнату и задергиваю плотные шторы, которые, к счастью, здесь имеются. Мав лежит на боку, лицом к двери. На нем растянутая футболка и клетчатые пижамные штаны. В теплом полумраке комнаты, создаваемым крохотным ночником у матраса, зажглись два огонька: Мав открыл глаза. Вижу, что простыня, наволочка и покрывало изменили расцветку. Белье поменяли на свежее.

- Ты не против, если я рядом прилягу?- спрашиваю шепотом и Мав кивает, отодвигаясь ближе к краю.

От постельного белья пахнет стиральным порошком.

Мы лежим, глядя в потолок.

Слышу, как громко и быстро стучит сердце Мава, как он дышит. Протягиваю ему телефон.

- Как ты оказался с Кайлином в моем доме?

«Взяли и приехали.»

- Почему именно туда?

Мав пожимает плечами.

«Нужна была нейтральная территория для беседы, более подходящего варианта не смог сыскать. Начинается что-то очень нехорошее, Кайлин вкратце рассказал, что на звероловов самих открыли охоту. Убивают и наших, и их. Как будто кто-то пытается столкнуть нас лбами, и у этого кого-то пока неплохо получается. Смерть Кайлина еще аукнется, у меня сложилось впечатление, что припадок Маркуса спровоцировали, словно события намерено, искусственно растравили мерзость.»

Он стирает этот текст, после того как я дочитываю, набирает новый.

«Я знаю Кайлина очень давно».

Стирает.

«Знал с давних пор».

Стирает.

« Был знаком. Мы ровесники по человеческим меркам, только я внешне как в молодости, а он существенно изменился. Учились вместе в старшей школе, а потом он внезапно исчез. Потом я узнал, что его отец – потомственный зверолов, он не позволил Кайлину тратить время на учебу, которая ему не пригодится. Отец сознательно изолировал его ото всех, сотворяя из него преемника. Мы случайно пересеклись на переговорах. Никогда не забуду его взгляд, когда он узнал меня, увидел, что я все так же молод.»

- Вы общались?

Кивок.

«Тайно. Но через него я узнавал много полезного, например, о грядущих нападениях. Не за просто так, естественно.»

- И Маркус ничего не знал?

«Думаю, что знал. Он ведь на порядок выше стоит, чем я, Бруно и все наши сородичи. И ответа на вопрос почему он все общение спускал мне с рук, у меня, увы, нет.»

 - Ох, Мав.

Мав закусывает нижнюю губу.

«Мы с Тивом и Урсулой попали в аварию. Вернее, наша машина резко перевернулась по дороге в поместье. Маркус велел проверить как там обстоят дела. На мгновение мне показалось, что возле машины я увидел огромного зверя, облаченного в балахон. Потом он исчез, из автомобиля нас выволок Фабиан и его наемники. Поодаль стоял человек, чьего лица мне разглядеть не удалось. Мне он махнул рукой, мол, проваливай. А Тивана и Урсулу наемники оттащили куда-то в лесополосу. Урсула дико орала, что выпотрошит их всех, а потом резко замолкла. Человек-без-лица остался у нашей машины, а потом подошел ко мне вплотную, приподнял над землей, откинул и еще раз жестом велел убираться.»

Читаю это, нахмурившись, перед глазами сразу всплывает злополучная коробка. В курсе ли Мав, что с его братом так расправились или он еще думает, что Тив легко отделался?

Но почему Тив и Урсула?

«Наверное, это и был тот, кого Фабиан притащил в поместье.»

- Маркус рассказал тебе про брата?

Мав кивает. Но его лицо не выражает ровным счетом ничего. Мне слышится топот ног, как будто вокруг дома кто-то носится кругами, никак не может попасть внутрь. Топот замедляется на мгновение, к примеру, у окна, словно блуждающий в темноте прислушивается к происходящему внутри, снова бежит, снова замирает у другой стороны дома. Тихое подвывание, топот возобновляется.

- Вы были родными братьями?- спрашиваю я, пытаясь отвлечься от звуков снаружи. Все тщетно, мне становится почему-то очень страшно. Коленки дрожат и глаза будто намокли, словно из них сейчас снова засочится та черная жидкость.

Мав кивает.

«Не назовешь родными, да?»

Он усмехается. Усмешка кривая, Мав явно тоже нервничает, но старается виду не подавать.

«Мы выглядели похожими, до того как отец не обратился за помощью к Маркусу. Он работал на него много лет и в один прекрасный момент перестал меняться. Нам было двадцать четыре, а он замер в возрасте тридцати пяти. Веришь – нет, мы с Тивом близнецы. Мама бросила отца, когда ей стукнуло пятьдесят. Она не смогла принять его и нас, она старела и, как ей казалось, совершенно не вписывалась в те события, которые поглотили нас с головой.»

Стирает. Топот все кружит вокруг дома.

«Она умерла в прошлом году. Не давала подступиться к себе, не принимала помощь, называла нас монстрами. Тив из-за этого стал дерганным и угрюмым, ненавидел и себя, и меня.»

- Как так вышло, что вы, будучи близнецами, стали такими непохожими друг на друга?

«Кровь Маркуса. Мы умирали, Маркус остановил это, с условие, что мы будем работать на него всю открывшуюся перед нами вечность. Отец же получил это за свою преданность, Маркус знал, что надежнее никого не сыскать. И он прав.»

Я слышу приглушенную брань, как распахивается дверь гостиной, как Дагни шлепает босыми ногами по полу. Меня как ледяной водой окатило. Вскакиваю с матраса, Мав за мной. Выбегаем в коридор, где Дагни уже приоткрыла входную дверь и теперь смотрела на свое собственное хитро улыбающееся лицо, просунувшееся в проем.

Выстрел.

Дагни стоит ошарашенная, в ее волосах и на пижаме ошметки того, что недавно проникло на длинной шее в дом. Я оттаскиваю ее подальше от входа.

- Сказано же было запереться и никуда не выходить,- укоризненно говорю я, захлопнув дверь спальни, где мы минуту назад лежали на матрасе. Дагни икает. В ее широко распахнутых глазах нет ни капли разума. Она как ростовая кукла, пустая и неподвижная. Наотмашь бью ее по щеке.

- Дагни!- ору ей в самое ухо. Ноль реакции, разве что ее начинает трясти.

Бруно что-то кричит с улицы. Я могу разобрать лишь что-то про какие-то патроны. Мав подрывается с места и несется в кухню.

Опасливо высовываюсь в коридор. Образина воет где-то на улице, куда выхожу и я. Коленки все еще трясутся, но почему-то волна возмущения и обжигающей злобы, мгновенно поднявшаяся внутри, берет верх.

Словно учуяв мой запах, чудовище с лицом Бруно, который лежал под ним, как я когда-то, резко поворачивается в мою сторону. Глаза на лице полыхают красным огнем, рот растянулся в широкой гадкой ухмылке, подобии улыбки Глазго. В нем – два ряда заостренных зубов.

- Ну, давай же,- шепчу я и образина с радостным гортанным воплем несется ко мне, позабыв про Бруно. Ну, раз Маркус говорил про бессмертие, то сейчас и проверим не обманул ли.

Как только образина равняется со мной, я выбрасываю руки вперед и ударяю чудовище изо всех сил. Плоть образины поддается, как мякоть переспелого фрукта, руки входят в его грудную клетку.

Правая ладонь упирается во что-то пульсирующее.

Я в свою очередь получаю удар по лицу такой силы, что потом буду удивляться как голова не слетела с плеч.

Сжимаю ладонь и образина воет.

- НЕ ТРОЖЬ!

Это сердце.

Только оно не из плоти, а будто там, внутри гладкий камень.

- Не трону, если вернешь Маркуса,- тихо говорю я. Образина таращится на меня, буравит своими жуткими глазами. Медленно кивает. Я отпускаю руку.

Она вся в черной жиже.

В следующий миг мною проламывают стену. В ушах, помимо нарастающего звона, я слышу мерзкий клекот – чудовище заходится в смехе.

По лбу стекает что-то липкое.

Руки не слушаются, высвободиться не выйдет. Меня вытаскивают, и в стене появляется еще одна дыра.

В глазах темнеет.

Меня снова тащат назад, разворачивают, бросают на газон.

- Смелости хоть отбавляй, мозгов же – ни грамма,- шипит мне образина. И я полностью согласна. Однако что оставалось делать? Не смотреть же на то, как чудовище прикончит Бруно. Его лицо на голове монстра сменяется опечаленным ликом Мава.

- Всех вас сожру! - ликующе выкрикивает образина, но от выстрела, пришедшегося прямо между глаз, отшатывается назад, с непониманием глядя на Мава, стоящего возле Бруно с дымящимся ружьем.

- Маркус, иди сюда,- прошу я, глядя в бешеные глаза чудовища, на миг в них мелькает неведомая мне печаль, а потом оно резко кусает меня в плечо.

От собственного крика становится вдвойне страшно. Я даже не знала, что умею так кричать. К плечу словно приложили раскаленный кусок железа.

Образина рассыпается черным блестящим песком, наподобие того, что Фабиан пытался добавить в аметистовые графины в поместье.

Кажется, что рассыпаюсь и я. Падаю в траву песчинками, уменьшаюсь в размерах, а потом и вовсе исчезаю.

Ко мне подступается темнота. Та самая, нежная и мягкая. Она обнимает меня, гладит по голове, шепчет, что теперь-то уж точно все в порядке будет. Я знаю, что это не так, но не могу сказать почему именно. Среди темноты я вижу как появляется Маркус. Он сверкает, как будто высеченный из драгоценного голубого камня, длинные волосы его, похожие на снег, сияют ярче солнечного света. Он поворачивается ко мне, тянет руки, я пытаюсь ухватиться, но темнота накрывает своим одеялом.

Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…