К основному контенту

В своем отражении я всегда вижу мертвеца (ч.1)

«У вас одно непрочитанное сообщение».
В углу экрана смартфона высветился белый конверт. Я лениво зевнула, поплотнее укуталась в домашнюю толстовку.
Чайник закипал. В чашке – растворимый кофе со сливками и сахаром. Три в одном. Варить молотый кофе я не то, чтобы не люблю. Попросту не умею. Он то пригорает, то сбегает из турки и пачкает плиту. Приходится довольствоваться вариантом для тех, кого природа не одарила талантом к приготовлению кофе. Ну и еще для тех, у кого в последнее время с деньгами напряженные отношения.
Тостер щелкнул и из него выпрыгнули два подрумяненных ломтика белого хлеба. Да, чрезвычайно вредно для фигуры, однако как же это вкусно! Ничто не сравнится с тем чувством, когда ты кладешь на такие ломтики сливочное масло и оно тает. И с тем ощущением, когда через неделю встаешь на весы и видишь там прибавку в кг. Я машинально взглянула на свое нечеткое отражение в кухонном окне.
6 утра и еще темно. Октябрьское небо подернуто пеленой еще царствующей ночи. В моей маленькой кухоньке горит свет и я могу видеть себя в слегка пыльных стеклах. На голове бардак - спутанные светлые волосы перетянуты резинкой. Очки перекрывают половину лица. Фигура тонет в мешковатой толстовке и в таких же штанах.
Мне вроде и не очень нравится то, как я выгляжу, но это уж точно получше, чем в старших классах школы и пяти лет в университете.
Слышу позади себя мяуканье.
- Доброе утро, Моргенштерн,- здороваюсь с котом, который заспанно щурится, глядя на свет. Накладываю ему в миску немного кошачьих консервов, любимец приступает к завтраку. Чайник щелкнул и перестал шуметь. Заливаю кипятком кофе, поудобнее устраиваюсь на стуле возле окна, придвигаю к себе тарелку с тостами. Люблю наблюдать за людьми по утрам.
Совсем скоро, в 6.15 парень из соседнего дома отправится на пробежку. Он бегает каждое утро, несмотря на погоду и время года. Я не знаю как его зовут и чем он занимается, но выглядит просто отлично. Хотелось бы иметь такую силу воли как у него. Потом дома будет обходить почтальон, мистер «никак-не-могу-выучить-длинную-фамилию». Пожилой мужчина с пышными усами пшеничного цвета. Они всегда ровно подстрижены, расчесаны и, как мне кажется, являются предметом его гордости. Почтальон всегда учтив, вежлив и обожает Моргенштерна – мужчина иногда балует его той или иной вкусностью, хотя кот не всегда удостаивает его приветствием. Тогда почтальон оставляет угощение на пороге, аккуратно завернутое в бумажный пакет. Я тоже частенько выхожу поздороваться и перекинуться парой слов, особенно сейчас, когда спешить некуда.
«У вас одно непрочитанное сообщение».
Телефон недовольно провибривовал, мол, давай же, прочитай, мне самому не терпится узнать что там. А я и так знаю. По странной закономерности потенциальные работодатели не перезванивают, они присылают отказ по электронной почте.
«Вы такая замечательная, но наша фирма вас не достойна, увы». Или «ой, оказывается, наш начальник уже нашел человека на данную позицию, стоило предупредить заранее, да?». Да, было бы неплохо.
Тосты прекрасны, кофе тоже неплох. А, вот и сосед. Даже помахал мне рукой. Немного смутившись, машу в ответ. Захотелось накинуть на голову капюшон толстовки, стыдливо слезть со стула и ползком добраться до спальни, окна которой выходят на мой задний двор и где красавец-сосед меня уже не увидит.
Моргенштерн наелся и теперь, мягко запрыгнув на подоконник, умывается. Я протянула к нему ладонь и он лизнул ее шершавым языком. Улыбнувшись, глажу его по голове, а он укоризненно смотрит на меня – ну что же ты, я же только-только помыл за правым ухом.
Чашка и тарелка отправляются в мойку, к пиалам, из которых я ужинала. Пока я мою посуду, Моргенштерн заканчивает утренний туалет и, мяукнув, скрывается в коридоре. Обнаруживаю его на любимом месте – на книжной полке возле письменного стола в спальне. Там заканчивает последние штрихи, приглаживая белую шерстку, сворачивается клубком и выжидающе наблюдает за мной своими ярко-голубыми глазищами. Я включаю ноутбук, кладу рядом телефон и отправляюсь в ванную. Теперь моя очередь приводить себя в порядок.
Завернув мокрые волосы в полотенце, и закинув его назад, сотворив подобие тюрбана, сажусь проверять почту.
«Оставила телефон на работе, заскочи ко мне на станцию завтра, ок? Хотела позвонить еще днем, совершенно вылетело из головы. Целую, Дагни ». Письмо отправлено в 2:15 ночи. Странно, Дагни в это время уже видит десятый сон, намаявшись с детьми после работы.
Нахмурившись, гляжу на кота.
- Вот что плохого в том, чтобы написать через соцсеть, а? Я ведь бы еще вчера получила сообщение,- бормочу я, а кот щурится, мол, Дагни, Дагни, никак не приучится к мессенджерам и мгновенным сообщениям на страницах соцсетей. Все по старинке – телефон, смски и электронная почта. Кто бы знал каких трудов ей стоило перейти с пейджера на мобильник, хотя она и не бабуля.
«Без проблем».
Письмо отправлено, возможно, Дагни увидит его до ухода на работу.
Я решила рассчитать время своего визита к Дагни так, чтобы оно совпало с ее обеденным перерывом. В холле станции переливания крови полно студентов, которым явно не хватает стипендии. Кто-то трясется как осиновым лист - новичок, кто-то невозмутим и хладнокровен – явно не первый раз здесь. У меня мороз по коже от запаха, витающего в помещении. Как только чувствую этот запах, присущий всем без исключения медицинским учреждениям, вспоминаю, почему я так не люблю ходить по врачам и нечасто выступаю в роли донора. Звоню Дагни на мобильный, она сбрасывает и спустя буквально несколько мгновений появляется в коридоре, цокая каблучками. Она крепко обнимает меня, я невольно зарываюсь лицом в длинные волосы. От Дагни пахнет имбирным печеньем и кофе, что на время перебивает застрявший в носу аромат хлорки.
- Ты похудела что ли?- она стискивает руки на моих ребрах,- в прошлый раз ты вроде была чуть шире.
От такого немного сомнительного комплимента я чувствую себя смущенно. Мотаю головой и спрашиваю в чем дело. Еще секунду назад улыбающаяся и сияющая подруга резко унывает, бледнеет и, как мне кажется, съеживается.
- Пойдем-ка, не хочу, чтобы нас слышали,- Дагни озирается по сторонам, словно чего-то боится, я в недоумении оглядываюсь тоже.
- Ну пошли,- пожимаю плечами. Она уводит меня в свой кабинет, запирает дверь на ключ и он затем тонет в кармане ее белоснежного халата.
- Как Рори, ребята?- спрашиваю я, усаживаясь на стул напротив стола Дагни. Подруга кивает.
- Все хорошо, спасибо,- голос ее нарочито бодр, но слегка напряжен, будто я спросила не о муже и детях, а потребовала предъявить отчет за непонятно куда девшуюся крупную сумму денег. Мне неловко продолжать беседу и я просто замолкаю, ожидая того, что она поведает о цели приглашения. Спустя минуту, вздохнув и набравшись смелости, Дагни говорит:
- Прежде чем давать твои контактные данные, я же должна спросить у тебя разрешения, да?
- Смотря кому давать,- говорю я, внимательно глядя на Дагни. Она заерзала на стуле.
- Я не знаю точно, кто этот господин, насколько я поняла он хочет предложить тебе работу.
Я аж подпрыгнула.
- Ты еще сомневаешься,- невольно расплываюсь в счастливой улыбке. Сам факт того, что речь зашла о таком важном для меня, безмерно радовал. Подруга затрясла головой.
- А что не так?- спрашиваю.
- Вряд ли это законно.
Удивленно приподнимаю брови.
- Почему?
Дагни закусила нижнюю губу.
- Мне так кажется.
Я рассмеялась.
- Да брось, что такого незаконного может быть связано с моей деятельностью. Я же всего лишь переводчик, а не проститутка. Если ты, конечно, случайно не назвала меня таковой в разговоре с этим господином.
Подруга нервно усмехнулась.
- Значит, можно?
- Разумеется. Помощь студентам с языком меня уже порядком доконала.
Я вернулась домой в прекрасном расположении духа. Заскочив по пути в супермаркет прикупила угощений для Моргенштерна и прихватила кое-что для себя. Видимо, дела налаживаются, а это стоит отметить. Пока кот с аппетитом уплетает мясную нарезку – не какой-то там корм из банки, а самое настоящее свежее мясо – я готовлю обед. На разогретую сковородку отправились ломтики куриного филе. Рядом, в сковородке поменьше, обжаривается мелко нарезанный сладкий перец вместе с перцем холопеньо, томатами и душистым базиликом. Я включаю маленький телевизор, чтобы он бормотал или пел, пока полным ходом идет готовка. В кастрюлю, где бурлит закипевшая вода, помещаю спагетти.
Моргенштерн расправился с нарезкой в считанные минуты и теперь сидел на стуле, наблюдая, как я пританцовываю у плиты под музыку из рекламного ролика.
Телефон ожил и пополз по столу. На экране – незнакомый номер. Вот это Дагни, вот это оперативность. Не успела я еще свыкнуться с мыслью о том, что, возможно, в скором времени положение вещей изменится в лучшую сторону, тут уже звонок от потенциального нанимателя.
- Слушаю,- не задумываюсь ни на минуту и отвечаю на звонок. Мужской голос на том конце линии спрашивает:
- Эбигейл?
- Да, все верно,- я убавляю громкость телевизора, чтобы лучше слышать собеседника. Куриное филе уже стало золотистого цвета.
- Вам удобно было бы встретиться сегодня и обсудить условия…э-э…сотрудничества?- голос молодой и я сразу подумала, что со мной говорит помощник того человека, на которого буду работать. Ничего себе, наверное, так и выглядит деловой подход – не тратит время и сразу заводит речь о собеседовании.
Я удивилась себе самой. Успела уже много где поработать, с плохими начальниками и клиентами, с превосходными директорами и такими же нуждающимися в услугах, а радовалась так, будто мне предстоит приступить к обязанностям впервые в жизни. Волнение и страх волнами прокатились по телу и засели неприятными мурашками вдоль позвоночника.
- Конечно,- соглашаюсь я, все же подумав, что плохо будет упустить возможность. Вдруг это шанс всей жизни. Воображение, несмотря на мерзкие мурашки, уже рисовало плотную стопку купюр в кошельке и мои дрожащие руки, которые спустят первый доход на шопинг. Да, несомненно, шопинг. А еще много прекрасных штучек для Моргенштерна.
- Тогда пиццерия «Луиджи», восемь вечера,- молвит голос и я слышу короткие гудки. Меня это ошарашило. Собеседование в пиццерии? Кот вопросительно смотрел на мое изумленное лицо.
- Ну, попробовать стоит, как думаешь?
Ответом мне послужил короткое «мяу», затем Моргенштерн спустился на пол и обтерся об мои ноги. Я взяла его на руки и он ткнулся мокрым носом в подбородок.
- Попытка не пытка,- вздыхаю я, мысленно окрестив себя наивной идиоткой.
Ожидание встречи в «Луиджи» оказалось томительным и, на удивление, неспокойным. Я металась от шкафа к зеркалу, пытаясь сообразить как лучше всего одеться по такому поводу. Собеседования в офисе – это одно, там ясно, что надевать нужно белую рубашку, черные брюки. Волосы лучше собрать, макияж – сдержанный, парфюм тем более. Спустя множество перемеренных нарядов, надеваю джинсы, черную водолазку. Вроде как и неофициально, и в то же время «эй, посмотрите, у меня все же есть представление о том, куда я пришла». Кот все это время сидел у зеркала, выступая в роли советчика.
И вот, без пяти минут восемь, я толкаю дверь пиццерии. Там не протолкнуться – столики забиты и еще сколько-то человек ожидает, пока хоть одно место освободится. Шумно и весело, пахнет жареным мясом и тушеными овощами. Ко мне подлетает замученная девушка с бэйджем «администратор».
- Добро пожаловать в «Луиджи»,- говорит она и на ее лице приклеена вымученная улыбка. Оно понятно, поработай так весь день на ногах и останься по-настоящему веселым к концу смены.
- К сожалению, у нас сейчас нет свободных мест,- озвучивает она то, что я и так вижу,- если вы готовы подождать, будем рады угостить вас лучшей пиццей в городе. А за ожидание вам полагается вкуснейшая сангрия.
- Сангрия?- переспрашиваю. Неплохое предложение, в принципе. Еще бы знать что это за сангрия такая.
- Лучшая в городе,- чеканит администратор.
- Меня вроде как ожидают,- неуверенно тяну я, выискивая среди посетителей того, кто может быть звонившим.
- Ваше имя?
- Эбигейл.
Администратор кивает и подводит меня к столику, за которым сидят трое мужчин. Они весело хохочут, громко разговаривают, на огромной тарелке лишь крошки – пицца съедена.
- Уважаемые, вот недостающее звено вашего славного вечера,- приклеенная улыбка девушки становится еще шире. Сидящие за столиком прерывают разговор и впиваются в меня в глазами.
- Счет, пожалуйста,- просит один из них. Ему лет тридцать пять на вид, он крупный, мускулистый и широкоплечий. Остальные явно моложе и похвастаться таким телосложением не могут. Мне становится очень не по себе. Администратор буквально испаряется и я остаюсь наедине с компанией.
- Вы Эбигейл?- спрашивает из тех двух, что младше. У него все лицо в веснушках, а на голове завиваются упругие кудри рыже-медного цвета. Киваю.
- Ну что ж,- довольно потирает руки другой помоложе. На его скуластом лице лихорадочным огнем горят каре-желтые глаза.
- Тогда можем ехать,- он же первым встает и удаляется из пиццерии, прихватив с вешалки черное пальто. Рыжий тоже встает, снимает со спинки стула кожаную куртку, выходит вслед за товарищем. Администратор приносит счет, мужчина постарше вытаскивает из кармана мятую купюру крупного номинала, кладет на стол и, встав, просит следовать за ним. В моей голове настоящий бардак. Все то, что я тщательно разложила по полочкам по пути в «Луиджи», рухнуло в одну неприглядную кучу. Теперь там сложно будет найти связного повествования об опыте работы, личных качествах и умениях.
- А как же…э-э-э…собеседование?- лепечу я, едва поспевая за исполином. Он оборачивается, смеряет меня тяжелым взглядом.
- С хозяином обговаривайте,- гудит он низким голосом,- сейчас отвезем вас к нему, там и расспросите. Я ничего знать не знаю, мое дело вас встретить, довезти к нему в целости-сохранности.
У входа в «Луиджи» ждет черная машина, чистая и блестящая, будто только-только ее пригнали с автомойки. Любовно наполированная так, что я могла бы спокойно накраситься, глядя даже не в зеркало, а в ее сверкающие дверцы и капот. Оранжевые огни фонарей, светящиеся в густых синих сумерках, окропляли машину своим теплым светом.
Исполин открыл заднюю дверцу и велел садиться. В салоне автомобиля зажигается свет.
- А куда мы поедем?- бледнея, спрашиваю я.
- Да садитесь, мы вас просто отвезем к господину, вы побеседуете и сразу же домой,- я слышу голос из машины и с заднего сидения на меня смотрят две пары каре-желтых глаз. Медленно сажусь, исполин захлопывает дверь и садится на место возле водителя. За рулем рыжий. Я вижу, как его кудри смешно топорщатся из-за водительского кресла. Когда исполин пристегнулся, машина тронулась с места.
- Главное, не бойтесь, не нервничайте,- размеренно вещает тот, что сидит по соседству со мной. Он взъерошивает и без того торчащие в стороны смоляные волосы. Двое спереди хранят молчание.
В салоне пахнет кожей, которой обиты сиденья, сигаретами и чем-то сладким, но я никак не могу понять, что это за запах.
- Могу я узнать хотя бы номерной знак авто?- говорю и понимаю, что невольно начинаю заикаться от волнения. К горлу подступил комок, руки дрожат.
- Ну разумеется,- охотно произносит черноволосый и диктует. Я записываю и отправляю смс Дагни, чтобы если меня пустят на органы, она хотя бы знала с чего начинать поиски виновных.
- А куда мы едем?- тихо интересуюсь, глядя как статус сообщения меняется с «отправлено» на «доставлено».
- Дивное место,- отзывается мой сосед,- вам наверняка понравится. Я который год работаю у господина и все никак налюбоваться не могу. Эбигейл, чем занимаетесь?
- Переводчик,- не смею даже головы повернуть в его сторону. Мерзкие мурашки вновь побежали по позвоночнику, затем и по всем телу.
- Ого!- восклицает собеседник, тогда как его товарищи молча смотрят на дорогу,- а ведь я когда-то сам изучал языки и думал чего бы мне, собственно, не выучиться на переводчика, можно ведь и весь мир объездить, стольких людей повстречать. Все-все языки мечтал выучить, вот абсолютно все до единого. Матушка говорила, что у меня хорошо подвешен язык, без этого ведь полиглотом не стать, как думаете?
Киваю, не в силах произнести и слова. От страха затошнило, да и глаза уже были на мокром месте.
- Захлопнись, Мав,- ворчит водитель, сворачивая на шоссе.
- Братец мой-то обделен способностями к иностранным,- язвительно говорит Мав, указывая пальцем на водителя,- ему маменька прочила карьеру художника, да не срослось, руки не из того места растут. Правда, чувство прекрасного имеется, с этим не поспоришь. Что скажешь, Тив?
Водитель угрюмо смотрит на Мава в зеркало дальнего вида. Исполин до сих пор не проронил ни слова, сидит себе, уставившись в окно. Наверное, давно работают вместе и он научился отрешаться от болтовни Мава.
- Я скажу: закрой рот, трепло,- отзывается Тив. Черноволосый картинно закатывает глаза и заговорщицким шепотом вещает:
- Люди искусства, пусть и неспособные внести свой вклад в мировую копилку прекрасного, чрезвычайно ранимы,- и, чуть повысив голос, спрашивает,- какими языками вы владеете, Эбигейл?
Я нашла в себе силы обратить на него взгляд и он тут же охает:
- Вы, никак, плачете?
Тут уж исполин повернул голову назад, чтобы убедиться в правдивости слов Мава.
- Бросьте, да было бы из-за чего,- Мав достает из кармана пальто аккуратно сложенный носовой платок, от которого пахнет конфетами и протягивает мне,- вот, держите.
Поблагодарив молодого человека, я утираю выступившие от ужаса слезы.
- Не стоит так расстраиваться,- удовлетворенно произносит Мав, видя, как меня немного отпускает,- неужто вас так страшит встреча с господином?
- Это у нее мозги через глаза полезли от твоей трескотни,- цокает языком Тив, на что Мав показывает ему средний палец.
- Пошел ты,- рычит водитель,- я тебе рожу-то набью по приезду!
- Да хватит уже,- устало говорит исполин и братья, сцепив зубы, затихают. Остаток пути до пункта назначения мы проводим в тишине.
Надо сказать, что я в жизни бы не подумала, что эти двое – братья, если они ими являлись по крови и не считались названными. Внешне они были настолько непохожи, насколько непохожи рассветное утро и темный вечер. Тив с его рыжей гривой и россыпью солнечных поцелуев на щеках и носу был бледен, черты его лица не такие острые, как у брата. Возможно, его даже можно было назвать красивым в какой-то степени. Мав же, обладатель того оттенка кожи, который бывает после нескольких дней, проведенных на пляже, красотой не отличался. Его нос с горбинкой, впалые щеки и четко очерченные скулы не придавали ему должного обаяния, которое встречается у людей с нетипичной внешностью. Скорее наоборот, все эти изъяны делали худое лицо отталкивающим, что он и компенсировал говорливостью. Заболтать собеседника и отвлечь внимание от резких черт – да, в этом он наверняка преуспевал.
Где-то через полчаса автомобиль тормозит перед двухэтажным особняком, обнесенным высокой изгородью. Проехав через автоматические ворота, Тив подъезжает к массивным входным дверям, у которых стоит невысокая девушка во фраке. У нее короткие волосы, которые зачесаны назад, а под носом виднеются нарисованные усики, закрученные кверху. Мав, выскочив из автомобиля, огибает его, открывает дверь с моей стороны и галантно подает мне руку:
- Прошу, прошу,- учтиво бормочет он, раздувшись от важности. Девушка во фраке не спускает с него глаз и я понимаю, что Мав выслуживается не передо мной, а перед ней. Тив и исполин остаются в машине, и как только я покидаю ее, машина отъезжает дальше, затем скрывается за особняком.
Поравнявшись со входом, Мав здоровается с девушкой, она не отвечает, лишь приветствует его кивком головы и распахивает перед нами двери особняка. Неужели ей не холодно? На ней нет верхней одежды, а вечер не очень-то теплый.
- Ох уж эти тематические вечера! - взбудоражено восклицает Мав, беря меня под руку и чуть подталкивая в дом,- но вам несомненно понравится, не было еще ни одного гостя, который уходил от господина недовольным или разочарованным.
И я ему верю. Перешагнув порог дома, оказываемся в просторном холле, сияющим чистотой, посреди которого находится широкая лестница, ведущая на второй этаж. Сверху доносится музыка, веселая, оживленная болтовня и звонкий смех. К нам подлетает еще одна девушка во фраке и принимает у Мава пальто, а у меня –куртку. Мы неспешно поднимаемся на второй этаж, а там останавливаемся перед самой первой дверью в длинном коридоре. Мав аккуратно кладет руку мне на плечо и, распахивая дверь, шепчет на ухо:
- Еще раз повторюсь – не надо нервничать.
Я киваю.
В глаза бьет яркий свет и я зажмуриваюсь – необъятная бальная комната, сверкающая золотом и самым что ни на есть настоящим солнечным светом из-за хрустальных канделябров, подвешенных к теряющемуся в высоте потолку, пестрит и горит от вихря вальсирующих мужчин и женщин. Где-то вдалеке, у самых окон, я вижу возвышение, на котором играет небольшой оркестр. Музыка и гул голосов, переливы смеха и звонкие восклицания заполняют комнату, от чего создается впечатление, что воздух в ней густой, тягучий. Будь у меня нож, я наверняка смогла бы отрезать кусочек этого буйного праздника и втихаря умыкнуть домой, чтобы долгими дождливыми вечерами снова и снова переживать эту бурю эмоций.
Танцующие одеты в черные платья и камзолы, которые казались такими невесомыми и легкими, словно их соткали из самой ночи. Люди кружатся и вьются в такт музыки, испещряя паркет цокотом каблуков. Запах здесь как в старых танцевальных пыльных залах, которые открывают лишь для того, чтобы несколько раз отрепетировать номер, и то – приходят-то в эти залы лишь потому, что больше податься некуда. Пахнет цветущим жасмином и чайной розой, дикой травой на вечерней заре и морозным воздухом, горячим морским песком и теплыми пожелтевшими страницами старой книги.
Волосы женщин то взметнутся от резкого поворота, то упадут на плечи тяжелыми волнами. Огненно-рыжие, чернее вороного крыла, белее жемчугов и самого первого снега – локоны их не знают сравнения. Лица, оголенные плечи, длинные руки, стройные ноги, мелькающие в пышных юбках,  высечены из слоновой кости, выбелены морской волной, созданы из лучшего мрамора. Да что там! Из осколков звезд и бриллиантовой пыли, мерцающего перламутра, из серебра и платины – они сияли как лучшие самоцветы в короне монарха. А глаза! Не глаза, а подставленные солнечному свету сапфиры, рубины, изумруды и турмалины. Они переливаются и светятся. Светятся, черт возьми!
Музыка ускоряется и танцующие без труда поспевают за тактом, хотя я бы, например, уже давным-давно сломала каблуки, упала на пол, расшибла коленки. Мужчины – ни дать, ни взять – хищные звери с человеческими лицами.  
Глядя на меня с хитрым прищуром, Мав говорит, что сейчас сообщит господину о моем прибытии и скрывается в пляшущей толпе. Девушки-пажи кружат возле меня, предлагают угоститься шампанским  и свежими фруктами. Одна из них лукаво улыбается и сообщает, что скоро подадут аметистовые графины. Я лишь только и могу, что ответить ей улыбкой на улыбку и покивать, мол, да, да, очень здорово. Беру бокал с шампанским, корзиночку со свежей клубникой. Но бокал перехватывает чья-то рука.
- Не пейте ни в коем случае,- говорит мужской голос,- от него страшно болит голова на другой день.
Я оборачиваюсь, ожидая увидеть Мава, и теряюсь от неожиданности. Мав стоит где-то в отдалении, беседует со светловолосой девушкой в бирюзовом платье. Передо мной же, с улыбкой, больше похожей на агрессивный оскал гиены, стоит молодой мужчина, на плечи которого небрежно накинут старомодный сюртук. Он осушает бокал и морщится.
- Вы же сказали, что это лучше не пить,- бормочу я. Он кивает.
- Все верно. Вам лучше не пить,- а потом добавляет вполголоса,- я вообще купил это шампанское, чтобы разнообразить выбор напитков, притом купил по большой скидке. Иначе они все,- он многозначительно смотрит на веселящихся,- выхлестали бы содержимое аметистовых графинов до последней капли только подай их, а это накладно, знаете ли. Меры ж не знают.
Ставит пустой бокал на поднос пажа.
- Значит, вы у нас Эбигейл,- мужчина задумчиво глядит на меня с минуту, а затем предлагает немного подышать свежим воздухом. По его команде одна из пажей приносит мне клетчатый плед.
- На улице довольно прохладно,- поясняет мужчина,- набросьте-ка.
- Не настолько прохладно,- пытаюсь храбриться я, однако мужчина, покачав головой, буквально силком кутает меня в плед и просит следовать за ним. Я густо краснею и жалею, что в комплект к пледу не идет какая-нибудь маска, под которой можно было бы спрятаться, поскольку начинаю ловить на себе любопытные взгляды гостей. Властно положив руку на мое правое плечо и чуть стиснув его, мужчина ведет меня сквозь толпу заинтересованных к балкону. Там я вижу стайку шушукающих девушек и парочку, которая целуется, стоя у перил. Ни наше присутствие, ни тем более компания сплетниц влюбленных не трогает. Наоборот, внимание к ним будто раззадоривает, поцелуи становятся более пылкими и, насколько хорошо я могла разглядеть, глубокими.
-Доброго вечера,- непринужденно бросает всем присутствующим мой спутник. Стайка сплетниц прерывает беседу, затем они чуть кланяются мужчине и стремительно покидают балкон. Парочка, расцепив объятия, следует их примеру. Удовлетворенно улыбаясь, мужчина достает из кармана брюк помятую пачку сигарет, а затем и зажигалку. Затянувшись, он говорит:
- Очень рад знакомству, Эбигейл. Меня можете называть Маркусом.
Киваю.
- Может быть, обсудим то предложение о работе…
- Конечно!- восклицает он и его глаза вспыхивают как угли в золе, которые поворошили кочергой. Злым, холодным голубым светом.
- Прекрасно,- немного ежась от страха, но все же относительно уверенно говорю я,- для начала хотелось бы узнать что именно будет входить в мои обязанности…
Он снова обрывает меня на полуслове:
- У вас четвертая отрицательная, верно?- довольно жмурится, как сытый кот.
- Простите?
- Группа крови,- поясняет он, однако это еще больше меня запутывает.
- Не совсем понимаю, как моя группа крови относится к деятельности переводчика.
Он хохочет, взъерошивает и без того непослушные, торчащие в стороны волосы.
- Так зачем мне переводчик-то? Нужно было бы – взял да скупил всех, что в стране имеются. А я подходящего человека искал, как раз с такой редкой группой крови.
Во мне медленно разгорается огонь гнева. Во-первых, не на это я рассчитывала, донором побуду по приходу на станцию переливания. Во-вторых, черт возьми, Дагни, как можно было о таком финте не предупредить?
- Ну, если быть точным,- он снова затягивается, пока я наливаюсь злобой,- сначала раздобыл образец крови, потом уже пошел процесс поиска хозяина образца. Вернее, хозяйки. Сразу было понятно, что кровь принадлежит девушке.
- Что за бред вы мне сейчас втираете?- сдавленно говорю я,- как вам в руки вообще попал пакет с моей кровью, если он должен находиться в банке?
- Я его купил,- пожимает плечами Маркус, не без удовольствия наблюдая, как мое лицо вытягивается в изумлении,- не его одного, конечно, партию. Там затесался ваш образчик. Все, что мне оставалось сделать – это нанести визит вашей подруге, побеседовать с ней, выведать имя и контактные данные хозяйки образца.
Он тушит сигарету. На его лице играет самодовольная улыбка, мол, смотри, что могу провернуть со своей прорвой денег.
- Ваша подруга несколько испугалась, но в этом я сам виноват. Надо же было додуматься приехать к ней поздно ночью.
Он подходит ко мне вплотную.
- Вот мое предложение. Вы даете мне свою кровь, я в свою очередь даю вам столько денег, сколько унести сможете. Ну или перечисляю запрошенную сумму на ваш счет.
- Имею право отказаться?
Маркус почесывает острый подбородок.
- Несомненно. Но мне нужно вовсе не остывающее тело, хотя оно тоже бы подошло.
- Вы меня убьете?- хмурюсь я, чувствуя, как все внутри сжимается от ледяного ужаса.
- Нет, не я,- он смеется. Мне на секунду кажется, что в его оскале по бокам, где у обычных людей клыки, видны четыре пары длинных зубов, острых, как сверкающие костяные иглы. Поймав мой взгляд, мужчина несколько теряется и прикрывает рот рукой, переставая смеяться.
- Зачем меня убивать, я никому не расскажу о том, что услышала от вас,- пытаюсь торговаться я. Маркус снисходительно смотрит на меня.
- Милая Эбигейл, а разве вы живы?
Меня это кольнуло в самое сердце. Гнев сразу куда-то испарился.
- Договорились?- Маркус протягивает правую руку. На среднем пальце я вижу простое медное кольцо, а указательный венчает серебряное со вставкой из крупной красной жемчужины. Я вяло пожимаю ее.
- Не нужно унывать,- накрывая левой ладонью мою кисть,- чуть не забыл!
Из нагрудного кармана сюртука он достает смартфон в черном корпусе и протягивает его мне.
- Для связи,- поясняет Маркус,- мне не хотелось бы общаться через ваш основной номер телефона.
- Что с ним не так?- неохотно беру смартфон и убираю в задний карман джинс.
- С ним все отлично,- Маркус отпускает мою руку,- просто сделайте небольшое одолжение. Связывайтесь со мной через тот, который только что получили.
- Любите, чтобы все было по-вашему?
Мужчина достает еще одну сигарету.
- Вы что ли не любите?
Я молчу, потупив взгляд.
- Возвращайтесь обратно, найдите Мава. Скажите, что я велел отвезти вас домой. Еще напомните про столик на завтра, уточните, что это важно. Мелочи нельзя оставлять без внимания, пусть даже они и мелочи. Иначе кому-то не сносить головы,- снова оскал,- доброй ночи, Эбигейл.
- Доброй,- сцепив зубы, отвечаю я.
По моей просьбе, Мав сначала довез меня до дома Дагни. Пока я раз за разом нажимала на кнопку звонка и сердито молотила в дверь, Мав курил, опершись на бок машины. Вижу через окошко над дверью, что в коридоре зажигается свет.
- Эбигейл, какого черта,- в дверном проеме, наконец, показывается заспанное лицо Рори,- ты разбудишь детей!
- Плевать, зови сюда Дагни.
- Как тебе не стыдно,- укоризненно говорит он.
- Зови ее, живо.
Ругнувшись, недовольный Рори исчезает, и ко мне выходит Дагни. Она кутается в домашний халат и сонно щурится.
- Ты с ума сошла,- шипит она, нервно оглядываясь на ушедшего мужа,- я с таким трудом уложила близнецов спать. А Рори! Ему завтра уезжать в командировку…
- Плевать, Дагни,- я хватаю ее за локоть и выволакиваю на улицу, под мерзкий моросящий дождь,- меня больше волнует та хрень, которую ты проворачиваешь с донорской кровью.
Подруга мгновенно замолкает, закрывает дверь. Она замечает Мава, который махнул ей рукой. Лицо ее резко бледнеет и она тут же забывает про детей и мужа.
- Я тебя предупреждала,- начинает было она, но еще один брошенный взгляд в сторону черноволосого молодого человека заставляет ее замолчать.
- Да насрать! Сама влезла, сама выберусь. Объясни лучше,- я смотрю прямо в глаза Дагни, но она упорно не хочет смотреть в мои,- как вышло, что кто-то просто взял и купил партию донорской крови?
Дагни молчит. А потом гневно восклицает:
- Мне очень нужны были деньги! Этот кто-то предложил более, чем хорошую сумму, в последний раз она вообще была заоблачной. Неужели бы ты отказалась, будь у тебя дети, которых нужно кормить, одевать и развивать? Услуги некоторых преподавателей нынче очень недешевы!
- Так ты еще и не один раз это делала?- ошеломленно произношу я,- очнись, Дагни, нельзя же! Противозаконно!
Дагни цокает языком.
- Рори могли уволить, ему существенно урезали зарплату. Что мне оставалось делать, скажи мне?
Понимая, что никакого более веского аргумента от нее не добиться, спрашиваю, понизив голос до шепота:
- Зачем он покупал кровь?
- Откуда мне знать,- фыркает Дагни, не сводя глаз с Мава,- купил и купил, я особо не интересовалась для каких целей он ее использует. Может быть, у него в семье кто умирает, ты об этом подумала? И вообще, я этого господина лишь вчера видела, до этого его помощники являлись.
Как же сложно.
- Окей,- пытаясь собраться с мыслями, бормочу я,- хорошо, хорошо. Расскажи про господина.
Дагни насупилась.
- Он так же, как и ты, приехал, когда мы спали. Спросил как ему связаться с девушкой, которой принадлежит четвертая отрицательная. Я вообще не думала, что туда попадет пакет с твоей кровью, но сразу поняла, что речь о тебе, маловато у нас доноров-девушек с такой группой, мужчины в основном. Ну, пошла в отказ, типа не могу разглашать персональные данные.
- То есть ты сбываешь кровь партиями и не паришься, а персональные данные – это фу, моветон?- нервно смеюсь я, поражаясь ходу мыслей подруги. Дагни устало глядит на меня.
- На мои слова о данных он рассмеялся, сказал, что убьют сначала детей, потом Рори. Меня оставят в живых, чтобы я в кошмарах эту ночь видела. Брось, Эби, я же намекнула, что не все так радужно.
- Дагни, я ведь всю жизнь считала тебя очень умным человеком,- вздыхаю я,- иди.
Подруга смотрит на меня как побитая собака. Потом она, не прощаясь, исчезает за дверью.
Сажусь в машину, Мав ждет на месте водителя.
- Будет хорошо, если ваш господин не узнает про эту остановку на пути к моему дому,- тихо говорю я, но по виноватой улыбке молодого человека понимаю, что этому не бывать.
- Уже знает, да?
- Дело автоматики,- Мав разводит руками и поворачивает в замке ключ зажигания,- во всех автомобилях стоит система отслеживания, поскольку бывали у нас случаи угона.
Сказать мне нечего, поэтому просто пристегиваюсь и откидываюсь на спинку сиденья. Мав включает радио, остаток пути мы проводим в словесной тишине под звуки классической музыки.
Перед тем как выйти из авто, притормозившего у моего дома, слышу от Мава:
- Я заеду за вами завтра в восемь вечера. Будьте так любезны одеться более представительно. Сам понимаю, что джинсы – самая удобная одежда, которая когда-либо существовала, однако и предстоящая встреча не в пиццерии состоится.
Киваю, прощаюсь и захлопываю дверцу.
В прихожей меня встречает заспанный Моргенштерн, который тут же прыгает мне на руки и удобно устраивается на плече, вцепившись когтями в мою куртку. Он мурлычет и легонько кусает меня за мочку, мол, вот тебе, как ты могла бросить меня одного так надолго. Глажу его, потом ставлю на пол, раздеваюсь. Иду на кухню, насыпаю коту корма, нахожу в шкафчике запрятанную пачку сигарет. Пока кот уминает поздний ужин, я курю, открыв окно на кухне.
Дождь льет беспрестанно.

Популярные сообщения из этого блога

Паразит.

За стеной кто-то громко закричал, я вздрогнул и проснулся. Горела лампа, очки съехали на кончик носа, книжка валяется на полу. Следом за криком последовал глухой удар, будто что-то бросили на пол. И снова вопль.
В углу у окна, забравшись под полупрозрачные занавески, согнувшись в три погибели, сидел Пиявка. - Ты опять этого старого алкаша донимал?- поинтересовался я, сев на кровати, пытаясь сообразить который сейчас час. Приплюснутая морда, как у нетопыря, осторожно выглянула из-за занавески. Сосед продолжал орать. - Вроде же договорились, что соседей справа и слева ты не трогаешь,- я откинул одеяло, потер глаза, свесил ноги с кровати. Пиявка выбрался из-за занавесок, хлопая своими огромными зелеными глазами, которые в темноте светились, как у кошки. - Да я ж маленько,- ответил он мне словами того самого алкаша, который сейчас метался за стенкой. Вообще Пиявка мало разговаривал, однако со мной почему-то он мог выдавить из себя пару фраз, которых набрался от людей, живущих в нашем доме…

Сапожок.

Макс поднял глаза к хмурому небу, затем беспомощно обвел взглядом мрачные деревья. Казалось, что они подбираются к пареньку все ближе, постепенно смыкаясь вокруг него в плотное кольцо.
Юноша угрюмо смотрел на то, как Пряник неуклюже ковыляет за ним, крепко-накрепко вцепившись в детский резиновый сапожок нежно-голубого цвета.
- Устал?- спросил юноша, сбрасывая рюкзак на опавшие листья. Пряник закивал, приостановившись и свесив голову на бок, вывалив из раскрытой пасти длинный розовый язык. Запыхался, бедняга.
Пряник подошел поближе к Максу, а потом сел на землю, по-хозяйски разложив на траве длинный хвост.
- Надо бы поесть,- вздохнул паренек, усаживаясь рядом с Пряником. Тот выжидающе посмотрел на паренька, засвиристел, нетерпеливо заерзав на месте.
- Да как так можно, одно сладкое жрать!- паренек принялся рыться в рюкзаке.
Пряник захныкал. Не выпуская сапог из лапок, он пододвинулся к рюкзаку Макса, что-то пропищал. Его странная мордочка, отдаленно напоминающая морду летучей лиси…

Новоприбывшие.

- Ну-с, Бриндис, с вами мы почти закончили,- довольно произнесла Ингер, закончив зашивать миссис Фараго, еще недавно всегда улыбающуюся пожилую женщину, которая отравилась минувшим вечером во время просмотра телевизора. Девушка выключила диктофон.
Уголки губ покойницы будто бы приподнялись в слабой попытке улыбнуться. По крайней мере, так показалось Ингер. Дело осталось за малым.
- Закончила?- к Ингер заглянул Дежё, парень с вечно всклокоченными волосами соломенного цвета,- курить пойдешь?
Ингер посмотрела на Бриндис, накрыла ее простыней.
- Да, да, иди. Я догоню.
Дежё улыбнулся и, выхватив из кармана зажигалку, понесся на улицу, попутно доставая помятую пачку сигарет с вишневым вкусом.
- Эй, Дежё! - его окликнул Имре, высунувшись из своей каморки,- ты опять сожрал мой ужин?
- Ага,- бросил на бегу Дежё,- стоп, что?
Имре клацнул зубами. Дежё закатил глаза.
- Не трогал я твой ужин. Что ты начинаешь, один раз перепутал ланчбоксы, теперь цепляешься ко мне.
- Я бы тогда спросил: Дежё, ты перепутал…